Читаем Никон (сборник) полностью

Никон (сборник)

Владислав Анатольевич Бахревский

– Должно быть, я! – разулыбался старухе Агишев.

– На Соловки, что ли, бедных попов везешь?

– Как ты догадалась, что это я их везу? Может, они меня везут!

– Слух идет – патриарх больно строгий достался нам, – сказала старуха. – Дозволь милостыню попам подать.

– Экая богачка! – захохотал Агишев. – Ну, подай, подай!

Старушка подошла к Неронову:

– Благослови, батюшка!

– Вот они благословят, с меня скуфью сняли, – сказал Неронов.

– Ты меня благослови. Страдалец Господу Богу ближе и угодней.

Неронов благословил.

– Возьми-ка яблочко. А это вам – на двоих. Больше-то не взяла.

– Спаси тебя Христос, – сказал Аввакум.

Старушка стояла, глядела на дорогу.

– Теперь много людей погонят.

– Отчего же? – спросил Неронов.

– Патриарх больно строгий достался.

– Как молишься-то?

– А вот этак! – подняла два пальца.

– Ну и слава богу! Молись. Антихрист в мир явился.

Старушка вздрогнула и, ничего не сказав, пошла в деревню. У родника остановилась, поглядела на протопопов из-под руки, черпнула воды ладошкой, умылась. Осенила крестным знамением протопопов, подумала и стражу их тоже перекрестила.

14

В богатом селе Рыженькой гонимому протопопу Неронову еды принесли два полных куля, а крестьянин Малах лисью шапку пожертвовал.

– Зачем мне летом шапка! – удивился Неронов.

– В северную сторону тебя везут. Август на дворе.

– Да ты хоть знаешь, кому даешь? – подступился десятник Агишев к Малаху.

И Малах сказал твердо:

– Знаю. Протопопу Неронову.

– А знаешь ли ты, что сей Неронов у патриарха Никона в немилости?

– Ради милостей на Север не повезут, – ответил Малах строго. – Только ведь и царь тюремным сидельцам милостыню из рук своих дает.

Зашипел Агишев, как гусак, но и только. Тресни мужика – самого прибьют. Народу – толпа, на стрельцов смотрят нехорошо.

В Рыженькой Неронов распрощался с Аввакумом и Данилой.

– Возвращайтесь к детям своим духовным. В такой смятенный час оставили вы их без слова Божьего, укрепляющего.

Омыли Аввакум с Данилою ноги Неронову, взяли у него благословение, и разошлись у них пути.

Навеки разошлись.

Агишев, освободясь от протопопов, задурил. Как из Рыженькой наутро выехали, шапку у Неронова отнял. Из двух кулей припасов со всяческой едой дал один сухарь.

Но дорога привела в Вологду. В Вологде поглядеть Неронова сбежался весь город. Агишев струсил, когда Неронов стал говорить людям слово. Однако протопоп про Агишева и не вспомнил. Просил молиться не ради живота, но ради души, ибо пришел ныне в мир Антихрист и время праведным людям страдать, приготовляясь к вечному царству.

Из Вологды Агишев поспешил убраться в тот же день. И однажды вечером по горизонту разлился серебряный тихий свет. То светилось Кубенское озеро.

Сумерки уже были густы, когда подводы выкатили на прямоезжую дорогу, ведущую к белым монастырским стенам.

И вдруг зарокотали колокола, а потом раззвенелись, золотя серый воздух. Ворота монастыря распахнулись, и навстречу сирой подводе вышел крестный ход.

– Кого встречаете?! – крикнул обеспокоенный Агишев, и ему ответили:

– Протопопа Неронова.

– Не на честь я к вам приехал, – сказал, склоняясь перед игуменом в земном поклоне, новоприбывший. – Под начало послан. Велено мне быть в хлебне, муку сеять, ходить в черных служках.

– Ни-ни! – облобызав Неронова, объявил игумен. – Это мы все пришли под твое начало. Приказывай, святой отец, с радостью станем служить тебе.

Агишев, улучив минуту, сунул Неронову лисью шапку и шепнул побелевшими губами:

– Прости, святой отец, и не погуби.

– Святой, значит? – засмеялся Неронов и сказал очень даже сердито: – Зачем мне тебя губить, сами вы себя погубите. Да уже и погубили.

15

В Москве Аввакум с Данилой написали царю новое челобитье, подклеили к нему листы с подписями прихожан, и Аввакум понес свиток Стефану Вонифатьевичу.

– Не возьму! – Стефан Вонифатьевич даже руки крестом перед собой выставил.

– Не возьмешь?! – Аввакум уронил свиток. – Отец ты наш!

Стефан Вонифатьевич, по-детски кривя губы, ткнул пальцем в пол:

– Знать ничего не хочу! Нет меня! Для земных дел – нет меня! Ступай, ступай!

Аввакум поднял свиток, попятился к двери. Старик был совсем беленький.

«А теперь к кому?» – подумал Аввакум, выкатившись на улицу. И вдруг вполне осознал: без Неронова, без Стефана Вонифатьевича нет силы, человека нет, который мог бы противостоять Никону.

Попробовали передать челобитную через Анну Михайловну Вельяминову – не взяла. Ей Неронова было жалко, но из двух святителей она избрала себе все-таки Никона.

Мир не без добрых людей. Через Лазореву и Федосью Прокопьевну челобитная попала сначала к царице, потом к царю, а царь ее и читать не стал.

– Чтоб больше никаких изветов на святейшего патриарха не было! – закричал он на свою ближнюю челядь. – Пороть буду! Сам буду пороть!

И челобитная Аввакума и Данилы с подписями прихожан исчезла без следа.