Читаем Николас Эймерик, инквизитор полностью

Спустившись на первый этаж, они прошли мимо залы, где умер отец Агустин – теперь ее наводнили священнослужители и просители, – и вошли в соседнюю комнату. Любопытное зрелище: убранство помещения, в котором располагалась канцелярия одного из бастионов христианства, было типично мусульманским – подковообразные двери, сотовый свод и стены, изукрашенные тонко вырезанными затейливыми орнаментами из мраморных зубчиков и бесконечными строчками арабской вязи, столь же изысканной, сколь непонятной. В центре залы, на полу, покрытом плиткой, которую обычно называют асулехос[25], возвышалась большая чаша, привычно испускающая пары серы. Позади, за длинным столом вокруг двух нотариусов, с головой погруженных в работу, вперемешку сидели клирики и послушники. Нотариусы просматривали бумаги, которые подавал слуга, вытаскивая их из больших кожаных седельных сумок, висящих на колоннах у них за спиной.

Увидев Эймерика, все, кто сидел за столом, встали и поклонились; вошедшие поклонились в ответ. Потом нотариус постарше почтительно вышел вперед.

– Добро пожаловать, магистр, – хрипловатым голосом сказал он. – Мы с большой радостью узнали о вашем назначении. Уверены, что вы сможете достойно продолжить работу, начатую отцом Торреллесом на благо Господа нашего и Святой Матери Церкви. Хотите узнать о текущих процессах?

– Пока только об одном, моссен Санчо, – столь же любезно ответил Эймерик. – Помните дело повитухи, обвиняемой в том, что она помогала иудейским женщинам?

Среди сидящих пробежал приглушенный ропот.

– Вы имеете в виду Элисен Вальбуэна, – немного смутился старый нотариус, – придворную повитуху?

– Именно ее.

– Конечно, я помню это дело, – морщины на лбу старика стали еще глубже. – Здесь инквизиции не удалось добиться успеха. Отец Агустин провел кропотливое расследование и уже был готов представить доказательства суду, но авторитетное вмешательство не позволило ему сделать это. У нас есть все бумаги. Если хотите посмотреть…

Эймерик устало махнул рукой.

– Не сейчас, моссен Санчо. Но что вы имеете в виду под авторитетным вмешательством?

– Самого архиепископа де Луну, – понизив голос, ответил нотариус. – Отцу Агустину пришлось уступить, хотя и очень неохотно.

Инквизитор повернулся к отцу Арнау.

– Еще один повод встретиться с архиепископом, – а потом, обратившись к нотариусу, спросил: – А где сейчас эта женщина? Все еще при дворе?

– Нет, нет. Это было бы слишком. Ее сослали в монастырь Пьедры, однако говорят, что она может свободно уходить и приходить.

– Это правда, – подтвердил круглолицый клирик. – Ее видели вчера, здесь, в башне. Только представьте себе, отец Агустин умирает, а эта еретичка безнаказанно гуляет по коридорам, будто празднуя свою победу. Попадись она мне, я бы надавал ей оплеух.

– Я ее видел, – вмешался молодой доминиканец, державший в руке гусиное перо, с которого капали чернила. – Она несла большую зеленую накидку и старалась остаться незамеченной. На первом этаже она переходила от колонны к колонне, прячась в их тени. Я не стал задавать ей вопросов, потому что не знал, пришла она по своим делам или должна присутствовать на слушании.

Эймерик ловил каждое слово.

– Брат Видаль, вы сказали, что она несла зеленую накидку. Это могло быть одеяло? – В памяти отчетливо всплыла картина, как в галерее, ведущей к цистерне, мелькает призрачно-бледное лицо.

– Да, очень похоже на одеяло. Или отрез ткани, довольно большой. Я сначала принял женщину за прачку.

Эймерик переглянулся с отцом Арнау и сеньором де Берхавелем. Потом повернулся к нотариусу.

– Моссен Санчо, благодарю вас. Вы мне очень помогли. С завтрашнего дня, после окончания поминальной службы по отцу Агустину, я собираюсь лично заняться этим делом. В ближайшие дни нам придется много поработать.

Нотариус поклонился, как и все остальные. Эймерик направился к выходу, за ним последовали де Берхавель и инфирмариус.

– Кажется, совсем скоро вечерня, – сказал инквизитор. – Я должен поспешить к архиепископу, иначе он меня не примет.

– Вы, наверное, очень устали, – спросил Берхавель. – Сколько вы уже на ногах?

– С самого утра. Но я не намерен отдыхать, пока не закончу все, что собирался сделать. Вы ужинаете при дворе?

– Зависит от моего желания, – нотариус неопределенно махнул рукой.

– Тогда встретимся чуть попозже, если вас это не затруднит. Перед епископским дворцом есть таверна. Вы сразу ее узнаете, она единственная на площади, и в ней много купцов. Ждите меня там, я не должен задержаться.

– Мне тоже приходить, магистр? – спросил отец Арнау.

– Разумеется.

Не добавив больше ни слова, Эймерик коротко поклонился де Берхавелю и инфирмариусу и спустился на первый этаж. Увидев проходящего мимо слугу с охапкой свечей, остановил его и приказал:

– Паланкин к входу в замок. Сейчас же.

Слуга, глубокий старик с седой бородой, нерешительно посмотрел на инквизитора:

– Но отец, имеете ли вы право…

– Я сказал – сейчас же, – холодно ответил тот.

После секундного замешательства слуга поклонился и бросился выполнять распоряжение.