Читаем Николай Метнер полностью

В «Романтической сонате» композитор использует четырехчастный цикл, к которому не обращался со времени создания сонаты op. 5. Части сонаты названы «Романс», «Скерцо», «Размышление» и «Финал» [2]. Общий лирико-романтический колорит сонаты определил и особенности ее драматургии: композитор не стремится к подчеркнутому контрасту тем внутри каждой части, а противопоставляет между собой разные по характеру части цикла. Один из центральных образов сонаты- главная партия первой части. Романтически-возвышенный напев перекликается в своей печали и задушевности с основной темой сказки op. 20 № 1, написанной в той же тональности си-бемоль минор:

[1] Письмо Н. К. Метнера Э. К. Метнеру от 16 ноября 1931 года. ГЦММК, фонд № 132, № 836.

[2] Каждая часть «Романтической сонаты» написана в сонатной форме.

«стр. 59»

Скерцо - наиболее действенная часть цикла. В калейдоскопически быстром темпе проносятся кадры-эпизоды. Создается впечатление вихря, быстрой скачки, где причудливо мелькают персонажи известных метнеровских сказок. Раскрывая образный замысел скерцо, П. Васильев пишет: «Вся музыка скерцо пронизана жутью… Слышится как бы завывание вьюги над родными просторами. Невольно приходит на память строчка из пушкинского стихотворения: «Закружились бесы разны словно листья в ноябре…» [1].

Масштабно сжатая третья часть - «Размышление»- разновидность метнеровских сосредоточенно-углубленных интермеццо, где уже во многом определяется круг тем-образов финала [2].

В построении завершающей части Метнер обращается к синтетическим принципам, нашедшим воплощение в финале op. 5. В музыкальную ткань финала органично вплетаются отзвуки тем предыдущих частей: в полонезном ритме появляется тема «Размышления», на грани репризы в грозном аккордовом оформлении звучит тема первой части.

В 1935 году Николай Карлович прочно «бросает якорь» в Англии, в Лондоне, усиленно занимается здесь творчеством и играет по радио.

[1] П. Васильев. Фортепианные сонаты Метнера, стр. 35.

[2] Аналогичный случай - Интермеццо и финал «Сонаты-Баллады».

«стр. 60»

Ищущий художник, много размышляющий об искусстве композитора и исполнителя, Н. К. Метнер в течение долгих лет вел дневниковые записи, касающиеся специфики фортепианной игры [1], отдельных вопросов творчества и т. д. К началу 30-х годов композитор ощутил внутреннюю потребность систематизировать многие положения своей творческой эстетики в виде специальной книги. Над осуществлением этого замысла Николай Карлович работал в течение 1933/34 года. Свою книгу он назвал «Муза и Мода» [2].

В ней Метнер не только раскрывает свои творческие принципы, но и развенчивает уродливые стороны модернистского искусства. «В защиту основ музыкального искусства» - таков подзаголовок книги.

30- 40-е годы нашего столетия ознаменовались появлением эстетических кредо крупнейших художников современности. Музыкальное искусство первой трети XX века к этому времени прошло большой и сложный путь развития и представляло довольно пеструю картину. Нужно было разобраться в важнейших вопросах современного музыкального творчества, дать оценку наиболее значительным направлениям в искусстве.

Многие композиторы и исполнители, вступившие в этот период в полосу полной творческой зрелости, публикуют свои творческие декларации. Н. Метнер создает «Музу и Моду», И. Стравинский - «Хронику моей

[1] Страницы дневниковых записей композитора, связанные с эстетикой фортепианного исполнительства и творчества, опубликованы совсем недавно. См. М. Гурвич и Л. Лукомский. Н. Метнер, «Повседневная работа пианиста и композитора». Музгиз, М., 1963.

[2] В Советском Союзе имеется небольшое число экземпляров этой книги (2-3). Фрагменты «Музы и Моды» были опубликованы П. Васильевым: Н. Метнер. «Муза и Мода», «Советская музыка», 1963, № 8, стр. 44-50.

«стр. 61»

жизни», А. Онеггер пишет книгу «Я - композитор», Ш. Мюнш-«Я-дирижер»…

И если Стравинский, Онеггер, Мюнш, касаясь важнейших вопросов современности, ведут читателя по канве собственной жизни, то Н. К. Метнер посвящает свой труд исключительно вопросам музыкальной эстетики и творчества.

О цели своей книги, адресованной в первую очередь музыкальной молодежи, позднее композитор сообщал Э. Прену в одном из писем: «…писал я ее на родном языке и, конечно, для Родины, воспитавшей меня и мое художественное мировоззрение» [1]. Заботой о будущем музыкального искусства проникнуто предисловие к книге: «Я хочу говорить о музыке, как о родном для каждого музыканта языке […]. Я верю не в свои слова о музыке, а в самую музыку. Я хочу поделиться не своими мыслями о ней, а своей верой в нее. Обращаюсь я, главным образом, к молодому поколению музыкантов, которое, обучаясь музыке, воспринимая ее законы, не верит ни в ее единство, ни в ее автономное бытие. Учиться должно и научиться можно только тому, во что веришь» [2].