Читаем Николай II полностью

Основная часть его весьма значительного состояния — не считая накапливаемых веками фамильных драгоценностей — заключалась в земельных владениях. Екатерина Великая скупила множество имений и тем обеспечила надежные доходы царской семье. В царствование Николая эти доходы составляли около 4 миллионов рублей в год; если бы эти имения, в число которых входили виноградники, имели лучших управляющих, они могли бы дать значительно больше. Содержание семьи с прямыми родственниками обходилось в 22 миллиона золотых рублей (около 25 миллионов долларов) в год. Так что царю мало что оставалось: на эти средства он должен был содержать двор, оплачивать труд нескольких тысяч слуг, ремонтировать семь дворцов и финансировать три театра в Петербурге (в том числе Мариинский театр оперы и балета) и два в Москве. Благотворительные пожертвования, квартиры и школы, подарки слугам также требовали немалых затрат, так что на приобретения самому себе Николаю оставалось не так уж и много.

Духовные интересы Николая ограничивались историей, военным делом, в небольшой степени искусством, зато он очень любил спорт. Царь колол дрова в своем парке или, подобно отцу, гулял в лесу, собирая грибы или ягоды. Почти каждый день он занимался спортом; помимо плавания по утрам, он ездил верхом, летом играл в теннис, катал детей на шлюпке по морю или Финскому заливу, ежедневно совершал прогулку, чаще всего с собаками. В конце лета вплоть до 1914 года он выезжал на охоту в польские владения России.

Многочисленные источники описывают Николая как примерного семьянина; фрейлина Анна Вырубова поражалась сердечности отношений родителей с детьми и между собой. Николай и Александра были связаны теснейшим образом; царица была явно энергичнее царя, и Николай доверил ей решение всех семейных и хозяйственных вопросов.

Царицу описывают как статную, элегантную женщину, брюнетку с синими глазами; из-за большого роста она ходила на низких каблуках; за модой она не следила, предпочитала элегантные длинные платья с мягко спадающими складками. Характер у нее был отзывчивый и благожелательный; она отличалась непреклонной волей и убежденностью. Как и Николай, она весьма — даже чересчур! — набожна и тоже склонна к простоте и незатейливости. Когда Николай по вечерам был свободен и читал детям, она занималась вышиванием или чем-то подобным. Она и дочерей к этому приучила: они всегда были чем-то заняты.

Четыре дочери, родившиеся с двухлетними промежутками между 1895 и 1901 годами, сильно различались между собой. Старшая, Ольга, внешне напоминала отца; у нее темные волосы, голубые глаза, как и у Николая, она довольно застенчива, начитанна и суховата в общении; она сдержаннее своих сестер. Когда ей исполнилось восемнадцать, родители хотели выдать ее за наследника румынского трона Кароля, но Ольга воспротивилась. «Папа сказал, что не будет принуждать меня к замужеству, которого я не хочу». Ольга настояла на своем, и Николаю пришлось отступить. Кроме того, девушка была так привязана к России, что ни под каким видом, в том числе и из-за брака, не хотела покидать Родину.

Татьяна самая высокая, статная, как и надлежит царской дочери. Она сероглазая шатенка с рыжеватым оттенком, энергичная, вечно занятая, из всех детей самая близкая к Николаю. Обе старшие дочери делят одну комнату, как и две младшие. Мария — крепкая девушка, веселая и жизнерадостная; охотно флиртовала, насколько это позволяли ограниченные возможности великой княжны, и только и рассуждала о том, как выйдет замуж и сколько у нее будет детей. Она насквозь пронзала собеседника своими большими голубыми глазами, и в нее, как и в ее сестер, влюблялись молодые люди, которым удавалось с ней познакомиться.

Анастасия, самая младшая, относительно небольшого роста; характер у нее озорной, она наделена незаурядным комическим талантом. Много лет спустя Гиббс, учитель английского языка царских детей, был приглашен для опознания якобы спасшейся Анастасии. Он сообразил, какой вопрос задать самозванке, выдававшей себя за Анастасию: какое на ней было платье, когда она явилась на урок в костюме после только что закончившегося бала-маскарада (хотя царица настаивала, чтобы девочка оделась «нормально»). Хорошо знавшая историю семьи самозванка на этот вопрос ответить не смогла, и всем стало ясно, что настоящая Анастасия должна была бы помнить этот случай.

Четыре сестры, возможно, из-за замкнутой жизни, обусловленной их положением, настолько тесно связаны друг с другом, что даже письма и подарки знакомым подписывали общими инициалами: «ОТМА». Все девушки набожны и ходили на богослужения вместе с родителями не по обязанности, а с радостью. Старшие являлись шефами отборных полков и на парадах выезжали в мундирах этих полков, хотя и в дамских седлах.