Читаем Николай II полностью

Дальнейшая переписка между императорами осуществляется на английском языке. Наступление нового 1895 года дало Вильгельму очередной повод заверить Николая в своей дружбе и сочувствии самым убедительным образом. Немецкий кайзер подарил Николаю на свадьбу дорогой фарфоровый сервиз, за что Николай его пространно поблагодарил. В середине года Вильгельм с семьей и министрами лично нанес визит в Санкт-Петербург. Из дневниковых записей Николая можно определить его отношение к Вильгельму.

«30 августа. Принял князя Гогенлоэ, германского канцлера. Принял флигель-адъютанта кайзера, Мольтке, с письмом и гравюрой для меня от докучливого господина Вильгельма», — показатель того, что Николай часто воспринимает германского кайзера именно так. Николай откровенно раздражен и непочтителен к своему немецкому кузену.

«18 сентября. Вечером явился к чаю дядя Владимир, говорили о содержании письма, полученного мною от Вильгельма!»

«15 октября. Дядя Миша приехал из-за границы и снова привез письмо от Вильгельма!»

«24 октября. После чая работал и мучился, сочиняя черновик ответа Вильгельму. Невыносимое занятие, когда имеешь столько других поводов для забот, которые и важнее к тому же».

Почему Вильгельм так часто писал Николаю, становится ясным при анализе его внешне- и внутриполитических интересов, которые делали Россию привлекательным, хотя и не самым незаменимым партнером. И для этого было много причин.

Внутренняя политика Вильгельма основывалась на стремлении к сохранению автократического режима, хотя имперская конституция существенно ограничивала его в этом отношении. Для Вильгельма царское самодержавие служило дополнительной гарантией его собственного. Он был одним из немногих, кто поздравил Николая с его много раз критиковавшимся выступлением перед земцами, когда царь отклонил их предложения: «…Одним словом, продемонстрировано: принцип монархии в ее полной мощи — прежде всего. Мне понравилась твоя великолепная речь тем, что ты незамедлительно дал депутатам ответ на известные предложения о реформах. Ты попал им не в бровь, а в глаз и произвел на них огромное впечатление…».

Принцип взаимной поддержки в сохранении существующего строя не нов: царь однажды, в 1849 году, уже приходил на помощь австрийскому императору в подавлении венгерского восстания, что было для всех уроком — никогда не ставить под сомнение абсолютистский режим. Австро-Венгрия отнюдь не отблагодарила за это Россию, как показало ее поведение во время Крымской войны. Благодарность — вообще не политическая категория. Правда, Меттерних ясно выразился: «Русские еще увидят, какими мы можем быть неблагодарными!».

Наряду с этим Вильгельм усматривал в Николае, скорее даже в его державе, щит против пугающей «желтой опасности» — эту идею он настойчиво внушал в письмах Николаю с самого его восшествия на престол в 1894 году.

Не в последнюю очередь германский кайзер подогревал в молодом царе зарождавшуюся склонность к авантюрам на Дальнем Востоке. Вовлеченность России в дальневосточные дела была выгодна для Германии: поглощенная Востоком, она не имела возможности вмешиваться на Западе. Если же она проиграет восходящей державе (Японии), то, ослабленная, опять-таки не сможет активно действовать в Европе. Эти взгляды Вильгельма разделял и австрийский император Франц-Иосиф, который на рубеже веков, когда Россия уже глубоко втянулась в азиатские авантюры, отдал приказ своей военной миссии в Китае: «Всячески поддерживать, это отвлекает царя от Балкан!».

Эти соображения реальной политики германский кайзер умел облечь в такую утонченную форму, чтобы они выглядели приемлемыми для русского партнера: ведь к интригам, особенно против Англии или Франции, Николай был равнодушен, поэтому Вильгельм взывал к его христианской совести и «дарованной от Бога» миссионерской задаче.

На упомянутой в дневнике Николая гравюре, присланной ему германским кайзером для вдохновения, был воспроизведен рисунок, сделанный по наброску Вильгельма: император Германии пытался навязать свой вкус императору России. В дневнике Николая от б июня 1894 года гравюра описана следующим образом:

«Там изображены европейские державы, каждая — с символом своего духа. Архангел Михаил как посланец Неба призывает всех объединиться под знаком креста против буддизма, язычества и варварства. Там же слова Вильгельма о святой миссии, заповеданной Богом, защищать крест и европейско-христианскую культуру от натиска монголов и буддизма… Правда, для него эта борьба означает одновременно борьбу против иных наших общих врагов: анархизма, республиканства и нигилизма…».

Поэтому Вильгельм обещает Николаю в следующих письмах (например, от 26.4.1895) защищать его «от возможных нападений в Европе» и «способствовать разрешению вопросов возможных территориальных аннексий в пользу России», а также выражает надежду, что царь «благосклонно» отнесется к тому, что Германия, со своей стороны, «приобретет какую-нибудь гавань там, где это тебе не будет мешать…».