Читаем Никакой магии полностью

– Да-да, очень жаль, – поддакнула я. – Но и поездка, – я провела рукой по дивану, – в электрической карете для меня тоже весьма интересное… приключение. Удивительно, что вся ваша знать не пересела в подобные машины.

Воображение тут же принялось широкими мазками рисовать передо мной картину чудесного города, чьи девственно-чистые улицы никогда не были знакомы с угольной копотью и лепешками конского навоза.

– Вам лучше поговорить с Тайлером, – отчего-то разом поскучнев, произнес лейтенант. – Наш гном разбирается в технических деталях значительно лучше меня… а готовность рассказывать о них часами порой делает его весьма утомительным собеседником.

– Положим, – парировала я, – некоторые готовы часами слушать рассказы об этих технических деталях без всяких признаков утомления.

– В таком случае, – встав, О’Шиннах неторопливо прошелся вдоль салона и остановился перед книжным шкафом, – лично я могу лишь порадоваться, что мы лишены сейчас общества Тайлера, и, следовательно, никто не помешает мне оставшуюся часть пути насладиться… скажем, вот этим сборником сонетов Роджера Меннерса.

– Пятого графа Ретленда? – я все же не удержалась от детского желания оставить за собой последнюю стрелу. – А… правда, что его стихи на самом деле принадлежат перу некоего ростовщика из Стратфорда?

– Совершеннейший вздор! – вторично мне удалось пробить чопорную маску, только в этот раз наружу выглянул не ужас, а возмущение. – Только глубокий невежа может отстаивать подобные теории! Любому же образованному чел… гм, разумному существу очевидно, что классические произведения аранийской поэзии никак не могли быть созданы замшелым провинциальным мещанином. Все в них, буквально каждая строфа, образы, словарный запас, наконец, свидетельствуют, что их автором являлся человек, не только достигший высот в академической учебе, но и повидавший мир. И, разумеется, благородного происхождения.

Похоже, я нашла тему, на которую уже сам О’Шиннах готов изрекать многочасовые монологи… выслушивать которые у меня сейчас не было ни малейшего желания.

– Благодарю, лейтенант, – воспользовавшись короткой паузой, быстро вставила я, – вы исчерпывающе ответили на мой вопрос. Желаю вам приятно провести остаток пути в обществе великого Меннерса.

* * *

Я опасалась, что вид электрического монстра с королевским гербом на дверце ввергнет привратника в ступор. Однако тот либо прошел хорошую подготовку к должности, либо уже успел повидать и не такие чудеса.

– Как прикажете доложить о вас?

– Инспектор Грин и лейтенант О’Шиннах к лорду Оуку, – сообщил Аллан. – Милорду должно быть известно про наш визит.

– Милорд ожидает вас в чайном домике, – судя по тому, что привратник даже не пытался связаться с кем-то в доме, соответствующие инструкции ему дали заранее. – Сожалею, но вашему экипажу придется ждать вас за воротами. Наши аллеи слишком малы для него.

Судя по тому, что я видела сквозь решетку, аллея от ворот к особняку протянулась не меньше, чем на милю. А чайный домик, вероятно, находится где-то за домом, в глубине огромного парка. Не то, чтобы перспектива прогулки под сенью вековых каштанов сильно пугала меня, но все же…

Ответом на мои опасения стало приближающееся цоканье подков – и вскоре по ту сторону ворот замерла изящная пролетка, с нетерпеливо бьющим копытом гнедым и невозмутимо замершим на сиденье кучером-орком в черной с серебром ливрее.

– Садытес!

– И помните, – шепнул мне лейтенант, делая вид, что помогает даме забраться в пролетку, – ни в коем случае не говорите сами! Только если милорд сам обратится к вам!

– Может, вы мне сразу кляп в рот затолкаете? – прошипела я в ответ.

Ответный взгляд О’Шиннаха лучше всяких слов сообщил мне, что именно так он бы и поступил, найдись у него подходящий темный чулан – и парочка дюжих слуг. Отвернувшись, лейтенант принялся со страдальческой миной разглядывать проплывающие мимо заросли таволги. Я последовала его примеру, с трудом сдерживая злорадную усмешку. Впрочем, особым разнообразием пейзаж не баловал, наоборот – с воистину маниакальной тщательностью подстриженные ряды зеленых кубов, параллелепипедов и конусов с полусферами наводили тоску и мысль о гноме-садовнике, изгнанном из-под горы за садистские наклонности. При виде молодого тюльпанового дерева, чья крона была совершенно варварски превращена в куцый шарик, я едва сдержала слезы. «Выглядит почти так же, как эльфийские леса»… да как у него язык повернулся!

К счастью, владения сумасшедшего геометра закончились, как только наша коляска обогнула правое крыло особняка. Вместо клумб – разросшиеся и местами слившиеся разноцветные кляксы. Тщательно подогнанная плитка дорожки сменилась деревянной конструкцией наподобие мостков, чуть приподнятой над землей. В стороны от нее то и дело разбегались утоптанные тропинки. Судя по крохотным, кислым даже по виду, дичкам груш, в эту часть сада работников ножниц и грабель не допускали уже лет двести, если не все триста.

– Прыехалы!