Читаем Ничья полностью

Кабинет Семина располагался на верхнем этаже самого высокого здания в городе. Здания, выстроенного им самим. Зримого воплощения всей империи Семина. И теперь Семину казалось, что золотые часики Фа-берже, распятые на стене, отсчитывают последние секунды до взрыва, который разнесет все это здание в пух и прах.

Скрипнула дверь. Семин обернулся, и увидел, что у дверного проема стоит секретарша с длинными ножками и с короткой юбочкой.

– Ваша почта, Виктор Павлович, – сказала секретарша.

Сгрузила бумаги на стол и неслышно ушла.

Семин подошел к рабочему столу. Почта была скудная: несколько официальных писем от адвокатов, одно письмо из Австрии, и небольшая ценная бандероль, отправленная, судя по дрянной упаковке, из Нарыма. Адрес на бандероли был написан рукой Елены.

Семин, не торопясь, разорвал бечевку и распечатал коричневую бумагу. Он уже понял, что это за посылка. И что именно делала Елена, пока Миша-кимоно разбирался с пацанами из Лесноречья. И не ошибся. Из-под бумаги показалась белая кассета фирмы «сони» и безо всяких опознавательных меток. Из-под кассеты выпал белый листок бумаги. Семин посмотрел на листок, но внимательно вчитываться не стал. Кажется, там было что-то насчет того, что Елене не нужно его денег, и что за все эти годы он так и не понял, что именно нужно женщинам.

Семин взял кассету и вставил в видеомагнитофон. Запись была недолгой – две записи по семь и пять минут. Семин сидел неподвижно, смотрел запись и курил. Когда запись кончилась, он выключил видео, нажал на кнопку интеркома и поинтересовался, есть ли в предбаннике посетители.

– Есть, Виктор Палыч, – испуганно ответила секретарша, – вы сами Аркаеву назначили на девять утра.

– Так чего он ждет? – грубо сказал Семин, – пусть заходит. И закажи столик в «Гамбите», у меня обед с замом губернатора.

Докуренная сигарета полетела в пепельницу.

«Дура ты все-таки, Ленка», – подумал Семин, вставая навстречу посетителю.