Иннокентий подал знак и в зал вошли две женщины, лица их были прикрыты полупрозрачными римскими палантинами. Когда ярл увидел их, то причмокнул от удовольствия.

– А почему их лица скрыты? Они что, уродливы? – не упустил возможности съёрничать он. Его свита дружно рассмеялась.

– Великий ярл, вы тотчас сможете оценить красоту женщин, – ответил Иннокентий, снимая палантин с Румелии. – Если они вам не понравятся, вы вправе отдать их любому воину на поругание.

Палантин упал к ногам женщины. Ярл, объятый возбуждением и восхищением, приблизился к ней.

– Кто она? – порывисто спросил он.

– Её зовут Румелия, – ответил посол, – она была любимой наложницей моего короля. И он решил отдать вам самое дорогое…

– Хм… – только и вымолвил ярл, по достоинству оценив подарок фриза. – Надеюсь, она обучена римскому искусству любви!

– Разумеется, великий ярл! – с готовностью подтвердил посол.

Людегер стоял подле Румелии так близко, что ощущал аромат её тела и… дыхание. Он положил руку на ещё упругую грудь женщины. Та встрепенулась…

– Сегодня ночью я покажу тебе, на что способен настоящий саксонец! – пообещал он. Зал огласил громкий хохот саксов.

– Жду этого с нетерпением, мой ярл… – задыхаясь от ненависти, произнесла Румелия.

– Ну что ж, покажите мне второй дар… – произнёс разомлевший ярл и устремил свои взоры на Лауренцию. – О, нетронутый цветок! Прекрасно! Итак, король фризов прислал мне свою бывшую шлюху и девственницу! – подытожил ярл. – Я попробую обеих!

Его слова были встречены саксами бурей восторга.

…Поздно вечером уединившись в своих покоях, ярл решил начать с Лауренции. Та была в меру стеснительна и в меру страстна. Ярл с наслаждением лишил её девственности. Хитрая Лауренция поцеловала ему руку и произнесла:

– Благодарю тебя, ярл, за честь и великое наслаждение.

Людегеру понравились слова новой наложницы. Он привлёк её к себе и, заглянув в глаза, произнёс:

– Что ж, ты – достойная дочь Зигмунда, хоть и незаконнорождённая. Говори, что бы ты хотела получить от меня…

– Я мечтаю понести от тебя ребёнка. Больше мне ничего не нужно… И, конечно, я жажду твоей любви… И ещё… Но я, право, боюсь прогневать тебя…

– Говори, я приказываю!

– Пощади моих соплеменников! Прими мир, предложенный моим отцом… Обрати свои взоры на богатую Бургундию…

– А ты умна…

Ярл страстно впился в губы юной прелестницы. Вечером Лауренция вошла в покои ярла девственницей, а утром вышла из них любимой наложницей. Она так покорила ярла, что тот и вовсе забыл о Румелии. А затем подарил бывшую наложницу короля фризов одному из своих военачальников. Тот был безмерно благодарен ярлу.

…Иннокентий по-прежнему пребывал в Сахен-Анхельте, наслаждаясь гостеприимством саксов, не переставая удивляться их дикому нраву и отсутствию элементарных удобств, повсеместно распространённых в Кастра Ветере. Он достиг с ярлом определённых договорённостей и свободно перемещался в пределах столицы, но постоянно ощущал на себе пристальное око соглядаев ярла. Все его попытки встретиться с Галлием не увенчались успехом. Ему ничего не оставалось делать, как довериться одному из своих людей. Его-то он и направил на встречу с Галлием.

Шпионы обменялись условными знаками и договорились встретиться в харчевне на окраине города. Заведение было переполнено местными пьяницами, которые до беспамятства упивались пивом за здоровье ярла и его молодой наложницы. Место для встречи было самым подходящим, ибо в такой толпе никто никого не сможет запомнить.

Галлий сидел за столом, около него валялись двое пьяных саксов. «Торговец» не обращал на них внимания. Неожиданно к нему подсел сакс и завопил:

– Давай выпьем за нашего ярла! Он заставил фризов наложить в штаны!

Галлий поднял чашу и пригубил её:

– Да сдохнут фризы и бургунды! – произнёс он.

Что тут началось! Тост тотчас подхватили. Саксы на все лады оскорбляли фризов, легион «Ульпия Виктрикс» называли сборищем кастратов. Предлагали лишить девственности всех фризок старше десяти лет… А старухам засунуть кол в их дряблые задницы…

В этот самый момент в харчевню вошёл ещё вполне трезвый горожанин. Он смерил взором помещение, переполненное пьяными саксами, заблёванное и изгаженное по углам, и, слегка покачиваясь, направился к Галлию.

– Выпьем… – коротко предложил он, садясь напротив. Галлий кивнул и жестом подозвал прислужника. Тот послушно принёс чашу и наполнил её пивом. Горожанин бросил прислужнику медную монетку.

– За великого ярла! – произнёс он и припал к чаше. Наконец утолив жажду, горожанин, перейдя на шепот, произнёс: – Посол просил передать, чтобы ты присоединился к саксам и вместе с ними как торговец в обозе выступал в Бургундию. Он ждёт подробных отчётов о будущих военных действиях и о замыслах саксов. Встреч больше не будет, за нами постоянно следят…

Галлий понимающе кивнул. Его последние сомнения развеялись: он идёт на войну.

Глава 5