Леонид Жуховицкий

НИ ДНЯ БЕЗ МЫСЛИ

(ВСЕ МИНЕТСЯ, ОДНА ЛЮБОВЬ ОСТАНЕТСЯ)

МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ

У хорошего человека Олега Митяева в одной из песен есть грустная и тревожная строчка: «Лето — это маленькая жизнь». В сентябре она звучит чересчур актуально. А если к тому же прохладно, еще и дождит. Кончилось лето…

Уж не знаю, по какой аналогии эта строчка в моем мозгу откликнулась другой: «Книга — это маленькая смерть».

Почему так? Вот почему.

Рукопись — живое существо. Рукопись дописывается, сокращается, правится, ее можно отложить, половину перечеркнуть и начать заново. Словом — дышит. А вышла книга — и все, умерла рукопись. Упрятана в обложку, словно в саркофаг. Больше никогда не шевельнется. Даже опечатки ее — навек. Бывает, конечно, новое издание, «исправленное и дополненное», но это уже иная книга. Вот почему выход вещи в свет не только радует, но и отзывается тайной болью, как при диктатуре отзывалось прощание с эмигрантом. Вроде, и ты будешь жить дальше, и он станет где-то там, но пространство между вами уже не перешагнуть — что-то отрезано.

Ощущение «маленькой смерти» у меня вполне конкретно. Вышла книга размышлений и воспоминаний «Молитва атеиста», упрятана в красивую обложку, подарена друзьям, куплена незнакомыми людьми, иногда напоминает о себе письмами и звонками читателей — но все, ушла от меня. Надеюсь, будет жить своей жизнью. Но уже — не моей.

Однако вот в чем сложность. Книжка ушла — но я-то остался! И голова работает. И мысли мучают. И что-то, понятое уже после выхода книги, раздражает, словно камешек в ботинке. Раньше было проще: пришло в голову, уложил в слова, записал, добавил в рукопись одну-две странички — и свободен! И в голове счастливое ощущение легкости и пустоты. А теперь до рукописи не дотянешься, саркофаг не пустит.

Носить сложившуюся мысль в себе — себе же дороже. Это стресс, по-нашему напряг. От стресса куча болезней. Безопасней записать, может, и получится со временем другая книжка. И, вообще, лучше живется, когда рядом с тобой, только руку протяни, часто дышит, как ребенок или собака, живое существо — незаконченная рукопись.

ВЕСЕННЕЕ ОБОСТРЕНИЕ

«МУСИ — ПУСИ» КАК ЗЕРКАЛО РОССИЙСКОГО ПАТРИОТИЗМА

Лидер хит-парадов многих недель — произведение искусства, прямо скажем, не совсем рядовое. Даже название нестандартное: «Муси-Пуси».

Известный в мире популярной музыки специалист, руководитель одной из радиопрограмм, рассказывая по телевидению о новом гвозде сезона, только что не плевался — кошмар, бессмыслица и безвкусица. Ведущий передачи удивился:

— Почему же вы без конца ставите эту песню в эфир?

— Слушатели требуют! — возмущенно объяснил музыковед.

Для тех немногих, кто еще не слыхал, стоит процитировать:

Ну, и дальше в том же роде, с откровенным обещанием ночных удовольствий. И положено это на музыку, напоминающую постельные стоны. И поет все процитированное очаровательная девушка Катя Лель.

Почему поет, спрашивать бессмысленно, и так ясно — потому, что хотят слушать. А вот почему хотят слушать именно это?

Лет десять назад модный в ту пору попсовик на чье-то едкое замечание пожал плечами: «Пипл хавает». Случайная фраза благодаря своей циничной точности стала крылатой: разные СМИ без конца позорят производителей продукции, ориентированной на хавающий пипл. Охотно соглашусь, что большинство наших поющих и хохмящих эстрадников не стоят доброго слова. Но меня в данном случае интересует совсем иное: почему пипл хавает именно это? Почему так популярны «Муси-Пуси»?

Легче легкого обругать современную молодежь, обвинить ее в примитивности, в уклонении от всего серьезного, в преклонении перед Западом, Востоком и Югом, в равнодушии к славным традициям отечественной культуры, в полном отсутствии патриотизма. Но будет ли это справедливо?

Мне кажется — нет. Как ни парадоксально, «Муси-Пуси» имеют прямое отношение к российскому патриотизму.

Патриотизм — это любовь к родной стране. А за что любят родную страну?

Во-первых, ни за что. Просто так. Как любят родителей или детей, дом, где рос, двор, где играл с пацанами, где с Петькой дружил, а с Васькой дрался, где девочка в мини-юбке впервые подразнила точеными ножками.

Во-вторых — за что-то. Скажем, француз любит Францию за то, что прекрасная, что Париж мировая столица, что Наполеон величайший полководец в истории, а Кристиан Диор величайший модельер. Американец любит свои Штаты за то, что самая свободная страна, и самая богатая, и конституция у них лучшая на планете. Даже мальтиец гордится своим крохотным островом, потому что это уникальный музей архитектуры семи народов и двадцати веков.