Читаем Незнакомцы полностью

За полчаса до обеда Пабло умудрился отвоевать Александра у других гостей и увлечь его в дубовый кабинет, смежный с библиотекой, для беседы с глазу на глаз. Старый фокусник затворил за собой дверь, и они уселись с бокалами шампанского в глубокие кожаные кресла возле окна.

— Алекс, мне нужен твой совет.

— Насколько я понимаю, — произнес Кристофсон, — в нашем возрасте люди обожают давать советы. Это служит им утешением за то, что сами они уже не в состоянии служить плохим примером. Но мне трудно себе представить, какую проблему ты не мог бы разрешить без моей помощи.

— Вчера, — продолжал Пабло, — у меня была одна молодая женщина. Очень милая, очаровательная и интеллигентная женщина, обычно самостоятельно справляющаяся со своими трудностями. Но сейчас она столкнулась с чем-то весьма непонятным и странным и крайне нуждается в помощи.

Алекс вскинул брови:

— В твои годы к тебе все еще обращаются за помощью хорошенькие молодые женщины? Я потрясен, растерян и полон зависти, Пабло.

— Это вовсе не coup de foudre[9], извращенный старый греховодник. Страсти здесь ни при чем. — И, не называя имени и профессии Джинджер Вайс, Пабло поведал другу о ее напастях — странных и необъяснимых страхах — и описал испугавшую его реакцию пациентки на его попытку докопаться с помощью гипнотического сна до корня проблемы. — Она фактически была на грани глубочайшей комы, чреватой смертью. И все это в результате моих вопросов. Естественно, я не рискнул вновь ввести ее в транс, это было бы слишком опасно. Но я пообещал ей провести научные изыскания по данному вопросу, с тем чтобы попытаться найти упоминания о схожих случаях. Я перерыл уйму литературы за вчерашний вечер и сегодняшнее утро, разыскивая материалы по блокировке памяти с установкой на самоуничтожение, и наконец наткнулся на одну из твоих книг. Правда, ты описываешь случаи навязанных психологических условий, созданных в результате так называемой промывки мозгов, а у этой женщины блокада памяти создана ею самой. Но сходство имеется.

Основываясь на собственном опыте и знаниях, полученных за время работы в разведке в годы Второй мировой и последовавшей за ней «холодной войны», Алекс Кристофсон написал несколько книг, две из которых о феномене промывания мозгов. В частности, Алекс описывал прием под названием «Блокада Азраила», по имени одного из ангелов смерти, жутко напоминающий барьер в памяти Джинджер Вайс, мешающий ей вспомнить пережитое в прошлом некое потрясение.

Бросив взгляд на дверь, из-за которой доносились приглушенные звуки музыки, Алекс поставил свой бокал с шампанским, боясь расплескать его, поскольку дрожь в руке внезапно резко усилилась, и негромко сказал:

— А что, если тебе оставить эту проблему и выкинуть ее навсегда из головы? Я смею тебя заверить, что это было бы самым разумным решением.

— Дело в том, — ответил Пабло, несколько удивленный зловещими нотками в голосе друга, — что я обещал ей помочь.

— Ты знаешь, я давно на пенсии и несколько утратил чутье, но мне это дело не нравится. Брось его, Пабло. Не встречайся с ней больше. И не пытайся ей помочь.

— Но, Алекс, ведь я дал слово.

— Этого-то я и опасался. — Алекс сцепил дрожащие руки. — Ладно. Итак, «Блокада Азраила». Этот прием не часто используется западными разведслужбами, но к нему охотно прибегают русские. Представим себе, например, русского суперагента по имени Иван, проработавшего в КГБ тридцать лет. Его память хранит огромное количество чрезвычайно секретной информации, которая, попади она в руки западной разведки, нанесет непоправимый урон всей советской шпионской сети. Начальство Ивана пребывает в постоянной тревоге, что их агента могут раскрыть и подвергнуть допросу.

— Насколько я понимаю, при современных препаратах и технике гипноза скрыть информацию от опытного дознавателя просто невозможно.

— Именно так. При всей своей натренированности Иван выложит все, что знает, и без всяких пыток. Поэтому его начальство предпочтет послать за рубеж более молодых агентов, которые в случае провала выдадут менее ценную информацию. Однако во многих случаях не обойтись без такого старого волка, как Иван, и опасения возможной утечки известной ему информации не дают покоя руководителям КГБ ни днем ни ночью, хотят они того или нет.

— Любое предприятие связано с риском.

— Именно так. Тем не менее давай представим себе, что среди всей информации, которой напичкана голова Ивана, есть два-три секрета особой важности, такие, раскрытие которых чревато непоправимым ущербом для страны. И вот эти-то несколько важных секретов и могут быть заблокированы в его памяти без сколько-нибудь серьезных последствий для мозга в целом. Я имею в виду подавление очень незначительного объема его памяти. И тогда, попав в руки противника, он выдаст довольно много ценной информации, но не сможет раскрыть главных секретов.