Читаем Незнакомцы полностью

Пока Доминик и Джинджер изучали газеты в редакции «Сентинел», Эрни и Фэй Блок пытались связаться с людьми, находившимися 6 июля позапрошлого года в мотеле, до которых Доминику не удалось дозвониться. Усевшись напротив друг друга за столом в конторе, они день за днем просматривали записи в старой регистрационной книге и составляли телеграммы. На электроплитке бурчал кофейник.

Дописывая текст телеграммы Джеральду Салко, снимавшему для своей семьи два номера 6 июля, но не указавшему номер своего телефона в Монтерее, штат Калифорния, Эрни вдруг подумал, как часто они с женой сиживали вот так же, как и теперь, за этим дубовым столом или на кухне в течение многих лет супружеской жизни. Куда бы ни забрасывала их судьба, долгими вечерами сидели они напротив друг друга за кухонным столом, работая, мечтая, обсуждая насущные заботы, делясь радостями и тревогами, порой засиживаясь далеко за полночь. У Эрни даже защемило сердце при мысли о том, как ему повезло с женитьбой. Их жизни переплелись так тесно, что они теперь составляли как бы одно целое. И, если бы с Фэй что-то случилось, Эрни предпочел бы умереть вместе с ней.

Фэй обнаружила в регистрационной книге пять записей за прошлый год, в которых напротив имени и фамилии водителя-дальнобойщика из Эванстона, штат Иллинойс, стоял тот же самый адрес и телефон, что и за предыдущий год. Видимо, он так никуда и не переехал. Однако, когда они попытались до него дозвониться, выяснилось, что телефон отключен, а нового номера, принадлежащего Кэлвину, в справочнике нет.

На случай, если Кэлвин все-таки перебрался в Чикаго, Фэй позвонила в справочное бюро и спросила, нет ли у них номера телефона мистера Кэлвина Шаркла. Ей сказали, что такого номера у них нет. Безрезультатными остались и все ее звонки в справочные бюро в пригородах Чикаго: либо Кэлвин Шаркл оттуда выехал, либо его вообще больше не было на белом свете.

* * *

Тем временем Нед и Сэнди Сарвер готовили в кухне наверху ужин для всех. Вечером за обеденным столом должны были собраться уже девять человек, и Нед не хотел откладывать приготовление ужина на последнюю минуту. Ему хотелось порадовать своих новых друзей чем-то особенным, устроить настоящий праздничный пир, как на День Благодарения: ведь впереди у них у всех была нелегкая борьба. Вот почему они сейчас жарили 16-фунтовую индейку с картофелем и кукурузой, тушили морковь и перец и пекли тыквенный пирог.

Шинкуя лук и сельдерей, Нед невольно подумал, что этот обильный ужин может оказаться одновременно и последней трапезой приговоренных к смерти. Он покосился на жену, и мрачные мысли тотчас же улетучились: с губ Сэнди не сходила улыбка, а временами она что-то негромко напевала. «Нет, — подумал, глядя на нее, Нед, — все будет хорошо. Все будет просто замечательно».

* * *

Перекусив после визита в редакцию в ресторане на Айдахо-стрит, Доминик и Джинджер в половине третьего возвратились в «Спокойствие». Фэй и Эрни все еще были в конторе, наполнившейся к этому времени аппетитными ароматами тыквенного пирога, корицы, слегка обжаренного в сливочном масле лука и мускатного ореха.

— Нед сказал, что ужин будет готов в восемь, — сообщил им Эрни. — Боюсь, что мы не вытерпим этих дразнящих запахов и возьмем кухню штурмом.

— Узнали что-нибудь интересное в редакции? — спросила Фэй.

Но прежде чем Джинджер успела раскрыть рот, входная дверь в мотель распахнулась и в комнату ввалился, тяжело дыша, голубоглазый полный мужчина. Он так торопился добежать от машины до конторы, что даже не накинул на плечи пальто. Но, хотя одет он был в серые слаксы, синий блейзер и голубой свитер, все находившиеся в приемной тотчас же узнали в нем круглолицего рыжеволосого молодого священника с фотографии: это был, несомненно, отец Брендан Кронин.

— Добро пожаловать, мистер Кронин, — приветствовала его Джинджер.

Она тотчас же прониклась к нему тем же родственным чувством, что и к Доминику Корвейсису, словно бы их объединяло нечто такое, чего не испытали ни супруги Блок, ни чета Сарвер. Помимо общих испытаний, выпавших на долю всех присутствующих в ту далекую кошмарную ночь, было и другое, известное только некоторым из них, однако потом прочно забытое, как и все остальное, и дававшее о себе знать лишь посредством какого-то особенного волнения и ощущения близости. Не в силах совладать с волной захлестнувшего ее необъяснимого чувства, Джинджер, забыв о правилах приличия, бросилась к отцу Кронину и обняла его.

Но никаких извинений не требовалось, потому что Брендан в эту секунду испытал нечто подобное. Без тени сомнения он обнял ее, и они слились в объятиях, как брат и сестра после долгой разлуки.

— Отец Кронин! — взволнованно произнес следом за Джинджер Доминик и тоже обнял Брендана.

— Не надо так официально, — смущенно пробормотал тот. — Называйте меня просто Бренданом.

Эрни позвал сверху Неда и Сэнди и вместе с Фэй вышел из-за стойки, чтобы пожать Брендану руку.