Читаем Незнакомцы полностью

— А что, если все, кто был в тот вечер в мотеле, были заражены секретным отравляющим веществом, которое должны были доставить в Шенкфилд? А правительство и военные просто умалчивают об этом, чтобы избежать огласки и выплаты миллионов долларов потерпевшим за нанесенный им вред? Если они боятся, что газеты поднимут шум, что просочится сверхсекретная информация? Может, они потому и объявили о перекрытом шоссе и эвакуации всех из опасной зоны, что на самом-то деле не успели это вовремя сделать? Если все именно так, тогда, видимо, они изолировали всех в мотеле, подвергли в какой-то мере очистке и для верности промыли мозги, заложив в память ложную информацию, чтобы мы так никогда и не узнали, что же на самом деле с нами произошло.

Какое-то время все трое смотрели друг на друга, не произнося ни слова, потрясенные этой версией. И не потому, что она показалась им правдоподобной, просто это была первая высказанная вслух мысль, объясняющая их психические расстройства и состояние запечатленных на фотографиях людей.

Затем Эрни и Фэй начали приводить свои доводы.

— В таком случае, — первым нарушил молчание Эрни, — было бы логично с их стороны увязать внушенные нам воспоминания с этой аварией и эвакуацией. Ведь именно так они и поступили с нами, семьей Джемисон, Недом и Сэнди Сарвер. Почему же они не внушили то же самое и вам? Почему они заложили вам в память другую программу, ничего общего не имеющую с эвакуацией? Это неразумно и рискованно. Я хочу сказать, что различие в заложенных нам в головы программах может послужить доказательством того, что нам промыли мозги.

— Я не знаю, — пожал плечами Доминик. — Это еще одна загадка, которую нам предстоит разгадать.

— У этой гипотезы имеется и другое слабое место, — продолжал Эрни. — Если бы мы подверглись заражению биологическим оружием, они бы не отпустили нас спустя три дня. Они бы боялись распространения инфекции, эпидемии.

— Допустим, вы правы, — сказал Доминик. — Значит, это было химическое вещество, а не вирус или бактерии. Нечто такое, что они могли смыть или вывести из организма.

— Это тоже не звучит убедительно, — продолжал сомневаться Эрни. — В Шенкфилде испытывается смертоносное оружие: ядовитые и нервно-паралитические газы, другие страшные отравляющие вещества. Да попади мы в такое облако, мы бы погибли на месте или сошли с ума.

— Может быть, это было вещество медленного действия, — возразил Доминик. — Нечто, вызывающее злокачественную опухоль мозга, лейкемию, какие-то другие заболевания, проявляющиеся спустя несколько лет после заражения.

Новая гипотеза вновь повергла всех в шок. Было слышно, как тикают в кухне часы, а за окном завывает ветер. Наконец Эрни произнес:

— Может, нас и заразили и мы потихоньку уже гнием изнутри, но лично я так не думаю. В конце концов, в Шенкфилде испытывают оружие. А какой прок от оружия, которое годами не убивает врага?

— Действительно, никакого проку в этом нет, — согласился Доминик.

— Более того, — развивал свою мысль Эрни, — как с позиции химического заражения объяснить то, что случилось с вами в Рино, в доме Ломака?

— Понятия не имею, — обреченно вздохнул Доминик. — Но теперь, когда мы знаем, что был оцеплен огромный район, пусть даже под надуманным предлогом утечки химического вещества, мое предположение относительно промывания нам мозгов выглядит весьма убедительно. Видите ли, до сих пор я не мог найти объяснения тому, как нас могли где-то задержать, чтобы проделать всю эту процедуру. А вот карантин как раз и давал им такую возможность, заодно и уберегая от посторонних глаз. Таким образом, у нас теперь есть хотя бы представление, с кем мы имеем дело: это армия США, возможно, действующая рука об руку с правительством, но не исключаю, что и на свой страх и риск. Именно военные пытаются скрыть нечто чрезвычайное, случившееся здесь, нечто такое, чего не должно было случиться. Не знаю, как вы, но лично я испытываю перед лицом такого мощного и грозного противника жуткий страх.

— Старому морскому пехотинцу не пристало бояться армии, — ухмыльнулся Эрни. — В конце концов, они не дьяволы из преисподней. Не стоит думать, что мы несчастные жертвы какого-то заговора крайне реакционных сил. Эта дурацкая идея используется только жаждущими миллионных гонораров писателями и Голливудом, а в реальной жизни зло гораздо коварнее, его не так-то легко распознать. Если во всех наших бедах повинны армия и правительство, это еще не значит, что их действия были негуманными или, тем более, аморальными. Может быть, они считают, что в сложившейся ситуации поступили единственным разумным образом.

— Разумно это или нет, — перебила мужа Фэй, — нам следует все же самим докопаться до истины. Если мы этого не сделаем, болезнь Эрни будет прогрессировать. И ваш сомнамбулизм тоже, Доминик. И что потом?

Они все понимали, «что потом». Потом — ружейный ствол в рот, путь к спокойствию, проторенный Зебедией Ломаком.

Взгляд Доминика упал на книгу регистрации гостей мотеля.