Наконец Хана под руку с бабушкой подошла к ним, подпрыгивая на ходу.

— Мам, смотри, папино дерево!

— Точно.

— Вот что я думаю: папа наверняка знал, что мы сегодня придем, поэтому забрался внутрь дерева и там спрятался.

Риэ не хотелось отрывать взгляда от Юто, но, посмотрев на Хану, она с улыбкой ответила:

— Может быть, ты и права.

— Мам, сними меня.

— Хорошо. Вместе с папиным деревом?

— Да! А потом рядом с моим деревом.

Хана встала перед деревом, за ней последовала бабушка. Юто не двигался с места, но, когда бабушка окликнула его, он тоже подошел к ним.

— Так, улыбочку! — крикнула им Риэ. На экране смартфона она увидела, что Юто смотрит на нее без тени улыбки.

Она нажала на кнопку и сохранила это выражение сына на фотографии.

— Риэ, иди встань сюда. Давай я вас щелкну, — сказала бабушка.

Риэ взяла Хану за руку и встала рядом с Юто. Она поняла, что и сама толком не знает, как совладать со своими эмоциями.

Глава 12

В просторном вестибюле окружного суда Йокогамы Кидо стоял, беседуя со своими заказчиками — родителями молодого человека, покончившего с собой, — о только что завершившихся пятых устных прениях. Судебное разбирательство о смерти в результате многочасовых переработок уже тянулось почти два года, общественная позиция в отношении ответчика по делу сети питейных заведений стала более острой, и наконец появились признаки того, что ответчик готов пойти на мировое соглашение.

О ходе слушаний в суде Кидо и истцы собирались сообщить на брифинге с участием профсоюзов, поэтому сейчас они еще раз обсуждали дальнейшие действия. Отец погибшего, посмотрев в глаза Кидо, сказал:

— Сенсей, речь не о победе или поражении. Мы просто хотим разобраться, что произошло, почему наш сын погиб.

— Я понимаю вас, — кивнул Кидо, давая ясно понять, что ему очевидны мотивы, которые заставили родителей так долго вести это дело.

У отца погибшего был широкий лоб, почти все волосы уже поседели, аккуратная стрижка. Под бровями в форме домика всегда блестели, словно от слез, глаза, похожие на два одинаковых угольника. Общественное мнение с сочувствием относилось к этому делу, в этом немалую роль сыграло выражение отца, которого показывали в СМИ, ведь никто не мог остаться равнодушным.

— Будем двигаться вперед. Мы на правильном пути.

Кидо всегда так говорил, и прежде это не особенно воодушевляло его заказчиков, но, кажется, за последний год эти слова, сказанные с теплой интонацией, стали вызывать у них отклик.

— Мы вам очень благодарны, сенсей. В самом начале мы совсем не знали, что и как делать. То, что мы смогли сохранить рассудок в такой ситуации, — это исключительно ваша заслуга. Наш сын не вернется к нам благодаря суду, но…

Кидо только смог сдержанно ответить «Будем двигаться дальше» на слова отца. Однако в глубине души он был тронут, ведь в них отражались истинные чувства этого человека.

В тот день у Кидо было плохое настроение, ведь утром он отругал сына за то, что тот перед выходом из дома вдруг закатил истерику и не хотел одеваться.

Вчера жена уехала по делам в Осаку, Кидо остался дома вдвоем с Сотой.

Вечером они поужинали в семейном ресторане, затем приняли ванну и легли спать, все было как обычно, однако утром, когда Кидо проснулся, он увидел, что сын Сота смотрит «Дораэмона» на DVD по телевизору в гостиной. Кидо подгонял его, чтобы он шел завтракать и умываться, но Сота не реагировал на слова отца. Сначала Кидо подумал, может быть, мальчик заболел, но температуры не было, и на вопрос «не болит ли что-нибудь?» сын просто покачал головой. Шло время, но Сота так и не захотел завтракать, поэтому интонация отца стала более строгой.

У Кидо была договоренность о встрече в половине десятого, поэтому он торопился, то и дело посматривая на часы.

Сота вел себя беспокойно последние две недели. Каори отругала его за то, что он не хотел делать задания в тетради по счету. Кидо никогда не был сторонником чрезмерных занятий в младшем возрасте и защитил сына, сказав: «Складывать он научится скоро и сам, незачем сейчас слишком много времени этому посвящать», из-за чего они поругались с женой. Кидо по работе знал, что разногласия между родителями по вопросам образования и воспитания часто становятся причиной развода. И все же это было странно для их пары, что они не могут спокойно обсудить даже такой вопрос. Видя, как Каори уже устала возить его на разные занятия, он сказал об этом из сочувствия, но это лишь подлило масла в огонь. С тех пор Каори стала еще строже обращаться с сыном.

Видя ее отношение к ребенку, Кидо впервые серьезно подумал о разводе. Очевидно, что семейная жизнь стала для нее источником стресса. Каори по-прежнему была для него близким человеком, и он подумал, что если бы она начала заново рядом с каким-нибудь другим мужчиной, то, возможно, смогла бы вернуть себе спокойствие, которое было в ней раньше.

Он не мог найти никаких признаков, что она любит его. Да и задавая себе самому вопрос о том, любит ли он ее, затруднялся найти ответ. Но он не мог однозначно сказать и того, что не любит ее.