Читаем Незнакомец полностью

— А вот это действительно хорошая новость. Его, собственно, не считают опасным. Думают, что это, может быть, даже подросток, которому хочется шутки ради кого-нибудь по-настоящему напугать и который даже не имеет представления, что он творит. Ведь ни одна из тех угроз, которые означены в письме, даже близко не была осуществлена.

— А когда Сабрина получила последнее письмо?

— Больше трех недель назад. В общем, все так же, как и у нас.

Клара напряглась, чтобы рассортировать всю эту информацию в своей голове. Она была настолько напугана, что ей трудно было ясно и логично думать.

— Но, — наконец произнесла она, — когда полиция заверяла — или, во всяком случае, предполагала, — что автор писем к Сабрине безобиден, они ведь, естественно, еще ничего не знали о наших письмах. Все выглядело так, словно Сабрина — единичный случай.

— Да. Но разве это что-то меняет?

— Не знаю, — сказала Клара. — Однако это придает случившемуся совершенно другие масштабы, ты так не считаешь? Сабрина Бальдини — не просто случайно выбранная жертва, так же как и мы с тобой. У нас всех один общий знаменатель: наша работа в управлении по делам детей и юношества. Значит, преступник или преступники каким-то образом тоже должны быть из этой сферы.

— Но Сабрина там никогда не работала, — сказала Агнета, — ее работа лишь шла в том же направлении, что и наша.

— Да, этого уже достаточно. Это ведь ясная взаимосвязь. С "Детским криком" мы, в конце концов, тоже имели дело. Я попытаюсь еще раз реконструировать события, что имели место в то время, — добавила Агнета, и это прозвучало так, словно она упала духом. — Это будет нелегко. Сабрина в "Детском крике". Я в отделе социальной службы. Ты в отделе помощи по воспитанию. Но…

— Всякое бывало, — произнесла Клара и прислушалась к звукам на улице. Довольная Мари все еще ворковала себе под нос. С этой минуты мать ни на минуту не оставит ее одну в саду. Чувство страха снова вернулось к женщине.

— Я тоже еще раз тщательно обо всем подумаю, — сказала Клара. — Может быть, мне придет в голову случай, связанный с кем-то, от кого бы я могла ожидать подобных писем… Но ты не считаешь, что теперь наступил момент, когда нам все же следует пойти в полицию?

— Дай мне немного поразмыслить об этом, — попросила ее бывшая коллега, и Клара предположила, что на самом деле она хочет еще раз обговорить все это с мужем. — Нам следует учесть, что мы все трое уже три недели как не получаем эти письма. Может быть, дело закончилось само собой…

— Может быть, — ответила Клара, но ее голос звучал не очень уверенно. Женщину знобило, несмотря на жаркий день. — Может быть, все и прошло, Агнета, но никто из нас не может в данный момент вернуться к нормальной жизни. Может быть, мы уже никогда и не сможем, если дело останется невыясненным. Я не уверена. И ты тоже, если ты честно себе в этом признаешься.

— Нет, — согласилась Агнета, — я тоже не уверена.

Они обе замолчали. Клара все это время напряженно прислушивалась к звукам на улице. Она сейчас занесет Мари в дом. Немедленно. А затем тщательно закроет дверь в сад.

— Я позвоню тебе завтра, — наконец произнесла Агнета, — а к тому времени нам, может быть, придет в голову, о какой истории может идти речь. Иначе мы пойдем в полицию, не зная, в чем дело… Я обещаю тебе, Клара, мы что-нибудь предпримем.

Они распрощались. Клара тут же вышла на улицу, занесла манеж в гостиную и посадила в него Мари, которая начала плакать, потому что ей хотелось остаться в саду. Но ее мать тщательно замкнула дверь на веранду, после чего проверила все остальные двери и окна в доме.

Она заперла дверь перед великолепным днем с его солнцем и теплом, перед жужжащими пчелами и танцующими мотыльками, перед запахом цветов и теплой травы.

Она закрыла дверь перед жизнью — но не закрыла свои глаза.

5

Комиссар Кронборг в очередной раз сидел в гостиной в том же кресле, что и в предыдущий вечер. Несмотря на жару, его одежда была в надлежащем порядке. Он с благодарностью принял стакан воды и уже почти опустошил его. Напротив него сидела очень бледная Карен.

— Похоже, что у этой супружеской пары, — произнес Кронборг, — Фреда и Греты Леновски, действительно не было ни одного родственника. Ни детей, ни братьев и сестер, ни племянниц и племянников, ни, очевидно, даже кузенов или кузин. Два совершенно одиноких человека, у которых были только они сами.

— Но они, казалось, и не желали никакого контакта, — сказала Карен. — Когда я представилась им как новая соседка, они были не то чтобы неприветливы, но и нельзя сказать что душевными. Мне не показалось, что они желали бы завести с нами более близкое знакомство. Скорее появилось такое впечатление, что мой визит был им в тягость.