Читаем Незнакомец полностью

Дальше, дальше… Женщина инстинктивно удалилась немного в глубь зарослей. Конечно, хорошо было знать, где проходит дорога, но она ни в коем случае не должна оказаться слишком близко к ней. И нужно остерегаться, чтобы движения не были слишком поспешными. Мариус должен предполагать за колебаниями высокой травы птицу или зайца, и ничего другого.

Инга пробиралась на четвереньках, ползла, толкая себя вперед. Над собой она видела переплетенные ветки, а за ними — ночное небо. Один раз из зарослей с резким криком вспорхнула и поднялась в воздух большая птица. Беглянка затаила дыхание и переждала несколько минут, прежде чем отправиться дальше. Сколько времени прошло? Могла она уже рискнуть выйти на дорогу?

Если она будет продолжать в том же духе, то доберется до Лё-Брюске не раньше чем через два-три часа. И не важно, что будет с ней, — главное, что это могло обернуться трагедией для Ребекки. По смутным представлениям Инги, она находилась примерно в километре от ее дома. Этого достаточно. Если Мариус до сих пор не появился, то теперь уже вряд ли появится. Его интересовала Ребекка. Может быть, он не рискнет оставить ее одну, без присмотра…

"Или же он на самом деле еще не обнаружил мой побег. Настолько углубился в разговор с Ребеккой, что и вовсе забыл про меня. В его безумии от него вполне можно ожидать такое".

Беглянка двинулась в сторону дороги. Это был трудный этап, так как здесь начинался лес и густой подлесок с разросшимися кустами ежевики делал продвижение вперед почти невозможным. Инга не раз слышала, как рвалась ткань ее ночной рубашки, да и сама она получила множество ссадин. Если предстать в таком виде в полиции, там сразу же подумают, что она стала жертвой насилия.

В какой-то степени так оно и было.

Снова показалась дорога — она была темнее, чем до этого, потому что деревья справа и слева закрывали ее от света луны. Инга действительно продвинулась на приличное расстояние. Она глубоко вздохнула и поставила все на одну карту: покинула укрывающие ее заросли и пошла теперь, выпрямившись во весь рост, вдоль дороги — правда, у самой обочины, но, конечно же, видимая для каждого, кто оказался бы на этом пути.

Ничего не произошло. Ни резкого окрика Мариуса, позвавшего бы ее по имени, ни рук, которые схватили бы ее и крепко держали, ни кулака, который ударил бы ее в лицо.

Никого, кто внезапно бы появился из тени.

Инга тут же отбросила возрождающуюся в ней надежду. До тех пор пока не доберется до полицейского участка, она не поверит, что у нее получилось. Ей надо избегать любой неосторожности. Инга ускорила шаг, несмотря на то что мускулы ее ног почти невыносимо болели от долгого ползанья. Маленькие камешки на асфальте злобно врезались ей в ступни. А почему, собственно, она без обуви? Она ведь обула шлепанцы, когда в предпоследнюю ночь покинула свою комнату… Видимо, затем она сбросила их где-то в доме… Не важно. Зачем она вообще ломала себе голову над подобными незначительными вещами? Может быть, для того, чтобы не сойти с ума… Легче было думать об обуви, чем о том, что как раз сейчас Мариус творит с Ребеккой…

"Шагай, шагай, шагай. Игнорируй боль. Не оборачивайся назад. Не сбавляй темп. Позже у тебя будет уйма времени, чтобы отдохнуть. Но не сейчас. Не сейчас".

Инга вошла в ритм. Она шагала и дышала. Шаг за шагом, вдох за вдохом. Ей предстояло преодолеть еще приличное расстояние, но она уже прошла довольно много. Об этом ей следовало помнить, чтобы не потерять мужество. Это было как в той истории со стаканом. Классическое отличие оптимиста от пессимиста: первый видел его наполовину полным, второй — наполовину пустым. А как было в ее случае? "В целом я отношусь к типу людей, считающих стакан наполовину полным, — решила женщина. — Значит, сейчас я вижу то, что уже преодолела, а не то, что я еще не преодолела".

Она услышала звук автомобильного двигателя еще до того, как увидела свет фар, и резко остановилась, подумав, что ей это послышалось. Но тут же ей стало ясно, что гул, услышанный ею, действительно был шумом мотора, шумом медленно приближавшейся машины. И тут она заметила огни фар сквозь деревья.

Посреди ночи, на одинокой проселочной дороге ей повстречалась машина! Может быть, это местный житель, поздно возвращающийся домой… Кто-то, кто сможет ей помочь… Кто возьмет ее с собой и сообщит в полицию… От облегчения — и изнеможения — из глаз у Инги хлынули слезы. Она больше не могла! Она умирала от жажды. Она ослабла от голода. Ее ноги готовы были в любой момент подкоситься. У нее все болело. Из многочисленных ссадин и царапин сочилась кровь. Она выбилась из сил.

Кое-как женщина дотащилась до середины дороги, подняла руки и стала размахивать ими.