Читаем Неженка (СИ) полностью

— Матвей, — пытаюсь протестовать, но он накрывает мой рот своим. Язык вторгается грубо, властно, требуя подчинения, повиновения, и я сдаюсь, отвечаю, на эту грубость.

Он подхватывает меня и несёт в спальню, и опускает на кровать. Он даже не раздевается, просто расстегивает ширинку и достаёт свой член, раздвигает мои ноги, и тут же входит, вырывая из моего горла крик.

Мне как всегда немного больно от чувства переполненности, а ему как всегда всё равно, он таранит меня, словно я провинилась, и он меня наказывает.

Подтягивает мои ноги выше, и входит глубже, жестко, быстро. И где-то на краю сознания, мелькает мысль, что он даже презерватива не надел. Но тут, же исчезает, потому что мыслей вообще не остаётся. Моим телом и разумом правит только сжигающее, поглощающее желание и похоть. Я растворяюсь в этих ритмичных толчках. Сжимаю его ногами, и снова вцепляюсь ногтями в его спину, через тонкую ткань свитера.

Он же склоняется и кусает мою грудь. Чувствительно, больно, но ткань все же, притупляет ощущения, и я подаюсь снова и снова, под его грубые ласки, каждый раз вскрикивая, когда его зубы сходиться на моих сосках.

— Посмотри на меня, — рычит он.

И я распахиваю глаза, и погружаюсь в его потемневшие от страсти и желания.

— Давай Неженка кончи для меня, — басит он, разглядывая меня, — сладко, как ты умеешь!

И я кончаю.

Взрываюсь, на миллионы частиц и разлетаюсь. И кричу, громко, звонко, потому, что меня пронзает иглами восхитительное чувство, растворяется во мне, скручивая мои мышцы в жгуты. Ловлю последние отголоски экстаза и расслабляюсь, и слышу, как рычит Матвей, продолжая вбиваться в меня. Толчок, ещё, и он поспешно выходит и горячее семя растекается по моему оголённому животу.

Он падает рядом на бок.

— Как же мне охренено с тобой, Неженка! — сипло шепчет он, а я прикрываю глаза, чтобы он не заметил, как они блестят от этого признания.

* * *

— Откуда они? Их так много! — я вожу пальцами, по коже Матвея, задерживаясь на его шрамах, на груди, потом скольжу по животу.

Мы лежим обнажённые, после очередного, за этот вечер бурного секса. Повсюду разбросана наша одежда. Матвей сжимает меня в объятиях, зарывшись носом в моих волосах, и лениво поглаживает спину. Я удобно устроилась на его плече. В неровном свете ночника, его кожа кажется темнее, и на ней отчётливо выступают белые рубцы.

— Это всё бурная молодость, — отвечает он, и откидывается на спину.

— Бурная молодость оставляет на коже ножевые ранения, — а это они, я уверенна.

— Ух, ты Неженка разбирается в ножевых ранениях, — усмехается он.

— Много тут разбираться, — фыркаю я, — линии ровные и длинные, явно не рваные.

— Да ты права, это они, и знаешь молодость у всех по-разному бурная. Кто-то по миру мотается. Кто-то учится не покладая рук, а вот мы с Гореловым, в бандитов решили поиграть, да и то какие там бандиты, — горько усмехается Матвей, — так гопники, шпана. Даже вот эти раны не останавливали. Пока по серьёзке чуть не вляпались, благо мент попался толковый, разъяснил раз и навсегда.

Дальше уточнять я не стала, было слышно, что тема эта ему не приятна.

— Довольна, Неженка, ещё вопросы будут? — он перехватывает мою руку, которой я глажу его, и подносит к своим губам, целует раскрытую ладонь.

— Будут, — я поднимаю на него взгляд, — почему ты не женат?

Он хитро улыбается.

— Так тебя ждал, — говорит этот гад, и усмехается.

Я забираю свою руку.

— Обязательно издеваться, — ворчу я, и пытаюсь отодвинуться.

— Да кто издевается? — возражает он, притягивая меня к себе.

— Ты думаешь, я обольщаюсь на твой счёт, и не понимаю, кто я для тебя, — я вырываюсь из его рук, но он держит крепко.

— Ну и кто? — смеётся он.

— Очередная девица, которую ты охмурил, и в постель уложил, — соплю я обиженно, отворачиваясь от него.

— Неженка, ты чего добиваешься? — прищурился Матвей. — Признание в вечной любви, или предложения ждёшь?

— Это ты не можешь нормально на вопрос ответить, — вскидываю я подбородок, — начинаешь насмехаться!

Матвей снова фыркает от смеха и подминает меня под себя, заводит мои руки над головой, и удерживает их своими.

— А я и не смеюсь, когда говорю, что тебя ждал! — говорит он, разглядывая моё лицо, а я пытаюсь уловить в его глазах хоть толику лжи. — Я в жизни не встречал такой как ты. Моя нежная, маленькая, узенькая дырочка!

Я вспыхиваю, от его слов. Краснею, наверное, с ног до головы.

— Что за пошлость, — я дёргаюсь в его руках.

— А какая ты сладкая, хочу снова тебя попробовать, — продолжает вгонять меня в краску, этот сумасброд. Видит по моей реакции, что мне уши заткнуть хочется от его откровений, и продолжает.

— А как ты трахаешься круто! Не одной такой чувствительной бабы не встречал!

— Матвей, — стону я, — замолчи!

— А как кончаешь сладко, подо мной! Каждый раз как в первый раз! Нет, ты не очередная, ты единственная! Моя!

— Какой же ты похабник, — выдыхаю я.

— А ты ханжа, — парирует он, и целует меня.