Читаем Nexus полностью

Вторая важнейшая корзина прав включает в себя гражданские права. Это основные правила демократической игры, закрепляющие механизмы ее самокоррекции. Очевидный пример - право голоса. Если бы большинству было позволено лишать меньшинство избирательных прав, то демократия закончилась бы после одних выборов. Другие гражданские права включают свободу прессы, академическую свободу и свободу собраний, которые позволяют независимым СМИ, университетам и оппозиционным движениям бросать вызов правительству. Это ключевые права, которые стремятся нарушить сильные мира сего. Хотя иногда необходимо вносить изменения в механизмы самокоррекции страны - например, расширять избирательное право, регулировать СМИ или реформировать судебную систему, - такие изменения должны осуществляться только на основе широкого консенсуса, включающего как группы большинства, так и меньшинства. Если небольшое большинство сможет в одностороннем порядке изменить гражданские права, оно легко сможет фальсифицировать выборы и избавиться от всех других сдержек своей власти.

Важно отметить, что и права человека, и гражданские права не просто ограничивают власть центрального правительства, но и налагают на него множество активных обязанностей. Демократическому правительству недостаточно воздерживаться от нарушения прав человека и гражданских прав. Оно должно предпринимать действия по их обеспечению. Например, право на жизнь налагает на демократическое правительство обязанность защищать граждан от преступного насилия. Если правительство никого не убивает, но при этом не предпринимает никаких усилий для защиты граждан от убийств, это скорее анархия, чем демократия.

ЛЮДИ ПРОТИВ ПРАВДЫ

Конечно, в каждой демократической стране ведутся долгие дискуссии о том, каковы границы прав человека и гражданина. Даже право на жизнь имеет свои пределы. Есть демократические страны, такие как Соединенные Штаты, которые вводят смертную казнь, тем самым лишая некоторых преступников права на жизнь. И каждая страна позволяет себе объявлять войну, тем самым посылая людей убивать и быть убитыми. Так где же заканчивается право на жизнь? Сложные и постоянные дискуссии ведутся и по поводу списка прав, которые должны быть включены в эти две корзины. Кто определил, что свобода вероисповедания является одним из основных прав человека? Следует ли определять доступ к Интернету как гражданское право? А как насчет прав животных? Или права искусственного интеллекта?

Мы не можем решить эти вопросы здесь. И права человека, и гражданские права - это интерсубъективные конвенции, которые люди скорее изобретают, чем открывают, и они определяются историческими обстоятельствами, а не универсальным разумом. В разных демократических странах могут быть приняты несколько разные списки прав. По крайней мере, с точки зрения информационных потоков, "демократичность" системы определяется только тем, что ее центр не обладает неограниченной властью и что система имеет надежные механизмы исправления ошибок центра. Демократические сети предполагают, что все ошибаются, включая даже победителей выборов и большинство избирателей.

Особенно важно помнить, что выборы - это не метод выявления истины. Скорее, это метод поддержания порядка путем вынесения решения между противоречивыми желаниями людей. Выборы устанавливают то, чего желает большинство людей, а не то, что является истиной. А люди часто хотят, чтобы истина была не такой, какая она есть. Поэтому демократические сети поддерживают некоторые механизмы самокоррекции, чтобы защитить истину даже от воли большинства.

Например, во время дебатов 2002-2003 годов о необходимости вторжения в Ирак после терактов 11 сентября администрация Буша утверждала, что Саддам Хусейн разрабатывает оружие массового поражения и что иракский народ стремится к установлению демократии американского образца и примет американцев как освободителей. Эти аргументы оказались весомыми. В октябре 2002 года избранные представители американского народа в Конгрессе подавляющим большинством голосов проголосовали за санкционирование вторжения. Резолюция была принята большинством 296 против 133 (69 %) в Палате представителей и большинством 77 против 23 (77 %) в Сенате. В первые дни войны, в марте 2003 года, опросы показали, что избранные представители действительно были согласны с массой избирателей и что 72 % американских граждан поддержали вторжение. Воля американского народа была ясна.

Но правда оказалась не такой, как говорило правительство и как считало большинство. По мере развития войны становилось очевидным, что в Ираке не было оружия массового поражения и что многие иракцы не желали "освобождения" американцами или установления демократии. К августу 2004 года очередной опрос показал, что 67 % американцев считают, что вторжение было основано на неверных предположениях. С годами большинство американцев признали, что решение о вторжении было катастрофической ошибкой.