Читаем Nexus полностью

Священная книга неизбежно порождала множество толкований, которые имели гораздо большее значение, чем сама книга. По мере того как евреи все чаще спорили о толковании Библии, раввины приобретали все большую власть и престиж. Запись слова Иеговы должна была ограничить власть старого института священников, но она породила власть нового института раввинов. Раввины стали еврейской технократической элитой, развивая свои рациональные и риторические навыки годами философских дебатов и юридических диспутов. Попытка обойти нестабильные человеческие институты, полагаясь на новую информационную технологию, обернулась неудачей, поскольку для толкования священной книги требовался человеческий институт.

Когда раввины в конце концов достигли определенного консенсуса относительно того, как толковать Библию, евреи увидели еще один шанс избавиться от ошибочного человеческого института. Они подумали, что если записать согласованное толкование в новой священной книге и сделать множество копий, то это устранит необходимость в дальнейшем человеческом вмешательстве между ними и божественным кодексом. Так после долгих споров о том, какие мнения раввинов следует включить, а какие проигнорировать, в III веке н. э. была канонизирована новая священная книга - Мишна.

По мере того как Мишна становилась более авторитетной, чем открытый текст Библии, евреи начали верить, что Мишна не могла быть создана людьми. Она тоже должна была быть вдохновлена Иеговой, а возможно, даже составлена непогрешимым божеством лично. Сегодня многие ортодоксальные евреи твердо верят, что Мишна была передана Моисею Иеговой на горе Синай, передавалась устно из поколения в поколение, пока не была записана в третьем веке нашей эры.

Увы, не успели Мишну канонизировать и переписать, как евреи начали спорить о правильном толковании Мишны. А когда был достигнут консенсус по поводу толкования Мишны и в пятом-шестом веках она была канонизирована в качестве третьей священной книги - Талмуда, - евреи начали расходиться во мнениях относительно толкования Талмуда.

Мечта обойти непогрешимые человеческие институты с помощью технологии священной книги так и не осуществилась. С каждой итерацией власть раввинского института только усиливалась. "Доверие к непогрешимой книге" превратилось в "доверие к людям, которые толкуют эту книгу". Иудаизм формировался под влиянием Талмуда гораздо больше, чем Библии, а раввинские споры о толковании Талмуда стали даже более важными, чем сам Талмуд.

Это неизбежно, ведь мир постоянно меняется. Мишна и Талмуд решали вопросы, поднятые еврейскими судоходными магнатами второго века, на которые не было четкого ответа в Библии. Современность также породила множество новых вопросов, на которые нет прямых ответов в Мишне и Талмуде. Например, когда в двадцатом веке появились электрические приборы, евреи столкнулись с множеством беспрецедентных вопросов, таких как: можно ли нажимать на электрические кнопки лифта в субботу?

Ортодоксальный ответ - нет. Как уже отмечалось, Библия запрещает работать в субботу, и раввины утверждали, что нажатие электрической кнопки - это "работа", потому что электричество сродни огню, а разжигание огня - это "работа". Значит ли это, что пожилые евреи, живущие в бруклинской многоэтажке, должны преодолевать сто ступенек до своей квартиры, чтобы не работать в субботу? Ортодоксальные евреи изобрели "субботний лифт", который непрерывно поднимается и спускается по зданиям, останавливаясь на каждом этаже, и при этом вам не нужно выполнять никакой "работы", нажимая на электрическую кнопку. Изобретение искусственного интеллекта придает еще один поворот этой старой истории. Благодаря распознаванию лиц искусственный интеллект может быстро направить лифт на ваш этаж, не заставляя вас осквернять шаббат.

Такое обилие текстов и толкований со временем привело к глубоким изменениям в иудаизме. Изначально это была религия священников и храмов, сосредоточенная на ритуалах и жертвоприношениях. В библейские времена квинтэссенцией иудаизма был священник в забрызганных кровью одеждах, приносящий в жертву ягненка на алтаре Иеговы. Однако с течением веков иудаизм превратился в "информационную религию", одержимую текстами и толкованиями. От Александрии второго века до Бруклина двадцать первого века квинтэссенцией иудаизма стала группа раввинов, спорящих о толковании того или иного текста.