Читаем Nexus полностью

Это не обязательно плохая новость. Если бы компьютеры не обладали связностью и креативностью, они были бы не очень полезны. Мы все больше полагаемся на компьютеры в управлении нашими деньгами, вождении автомобилей, снижении загрязнения окружающей среды и открытии новых лекарств именно потому, что компьютеры могут напрямую общаться друг с другом, выявлять закономерности там, где мы не можем, и строить модели, которые никогда бы не пришли нам в голову. Проблема, с которой мы сталкиваемся, заключается не в том, как лишить компьютеры творческого потенциала, а в том, как направить их творчество в нужное русло. Это та же проблема, что и с человеческим творчеством. Межсубъектные сущности, изобретенные людьми, были основой всех достижений человеческой цивилизации, но время от времени они приводили к крестовым походам, джихадам и охоте на ведьм. Межкомпьютерные сущности, вероятно, станут основой будущих цивилизаций, но тот факт, что компьютеры собирают эмпирические данные и используют математику для их анализа, не означает, что они не могут устраивать свои собственные охоты на ведьм.

НОВЫЕ ВЕДЬМЫ

В ранней современной Европе сложная информационная сеть проанализировала огромное количество данных о преступлениях, болезнях и катастрофах и пришла к выводу, что во всем виноваты ведьмы. Чем больше данных собирали охотники на ведьм, тем больше убеждались, что мир полон демонов и колдовства и что существует глобальный сатанинский заговор с целью уничтожения человечества. Информационная сеть позволяла выявлять ведьм и сажать их в тюрьму или убивать. Теперь мы знаем, что ведьмы были фиктивной интерсубъективной категорией, придуманной самой информационной сетью и навязанной людям, которые никогда не встречались с Сатаной и не могли вызывать град.

В Советском Союзе еще более сложная информационная сеть придумала кулаков - еще одну мифическую категорию, которая была навязана миллионам. Горы информации, собранные советской бюрократией о кулаках, не были объективной истиной, но они создали новую интерсубъективную истину. Знание о том, что кто-то был кулаком, стало одной из самых важных вещей, которые нужно было знать о советском человеке, даже если эта категория была фиктивной.

В еще более широком масштабе, с XVI по XX век, многочисленные колониальные бюрократии в Северной и Южной Америке, от Бразилии, Мексики и Карибского бассейна до Соединенных Штатов, создали расистскую мифологию и придумали всевозможные интерсубъективные расовые категории. Людей делили на европейцев, африканцев и коренных американцев, а поскольку межрасовые сексуальные отношения были широко распространены, были придуманы дополнительные категории. Во многих испанских колониях законы различали метисов - людей со смешанным испанским и коренным американским происхождением; мулатов - людей со смешанным испанским и африканским происхождением; замбос - людей со смешанным африканским и коренным американским происхождением; пардос - людей со смешанным испанским, африканским и коренным американским происхождением. Все эти, казалось бы, эмпирические категории определяли, могут ли люди находиться в рабстве, пользоваться политическими правами, носить оружие, занимать государственные должности, быть принятыми в школу, заниматься определенными профессиями, жить в определенных кварталах, иметь право заниматься сексом и вступать в брак друг с другом. Утверждалось, что, поместив человека в определенный расовый ящик, можно определить его личность, интеллектуальные способности и этические наклонности.

В XIX веке расизм претендовал на звание точной науки: он утверждал, что различает людей на основе объективных биологических фактов, и опирался на научные инструменты, такие как измерение черепов и учет статистики преступлений. Но облако цифр и категорий было лишь дымовой завесой для абсурдных интерсубъективных мифов. Тот факт, что у кого-то бабушка - коренная американка или отец - африканец, конечно же, ничего не говорит об их интеллекте, доброте или честности. Эти фиктивные категории не открывали и не описывали никакой правды о людях; они навязывали им угнетающий, мифологический порядок.