— Скажи. Что мне сделать для твоего барса? Он оказал неоценимую помощь в походе. Эта крыса рыжая почти скрылась уже. Он его догнал и чуть было голову не отгрыз. Я еле упросил оставить в живых, чтоб было кому вопросы задавать.

— Ты просто хотел отгрызть ему голову сам, — вздохнула Мэй и уткнулась мужу лицом в плечо. Арн даже не стал спорить.

А у меня вдруг сердце забилось быстро-быстро.

Думай, Ив! Думай!

Пока брат такой добрый. И благодарный. Пока сам предлагает помощь.

Грех будет не воспользоваться.

И есть кое-что… что действительно для моего кота сможет сделать лишь он один.

Мой кот почувствовал перемену моего настроения и перестал жарко прижиматься к моим ногам. Весь напрягся и подобрался. А я… поняла, что всё-таки я самая настоящая дура. И наверное, потом очень пожалею о том, чего попрошу.

Но он давно сделал свой выбор. Я всегда знала, что хочет уйти. И пытался ведь.

И сейчас единственный шанс мне помочь ему.

А любить — это не значит присваивать себе, как собственность.

Любить — иногда это значит, отпускать.

Поэтому вонзаю ногти в ладонь, вздёргиваю подбородок и смотрю в глаза брату.

— Проводи нас с моим котом к границе Таарна. И сними магическую Завесу. Мне… Барсика выпустить надо. Не отсюда он. Домой хочет. Завеса не пускает. Ты обещал не выспрашивать его тайну. В награду за спасённую жизнь твоих детей. Помнишь?

Арн ничего не отвечает.

Переводит тяжёлый взгляд на моего барса.

И смотрит на него потемневшими глазами так, что я с ужасающей очевидностью осознаю.

Всё-таки, я непроходимая дура.

Он догадался.

Неуловимым жестом Арн положил руку на рукоять меча, прицепленного к поясу. И оставил там.

Зверь ощетинил холку. Из его горла вырвалось низкое рычание.

— Мне кажется, я наконец-то начинаю понимать, — медленно проговорил Арн, внимательно оглядывая барса от оскаленной морды до когтей на гигантских лапах, и как бы невзначай отправляя жену за спину.

<p>Глава 18</p>

Бросаюсь между ними, закрываю своего кота… или брата от него, я уже ничего не понимаю.

— Прекратите немедленно! — восклицаю в отчаянии. Кажется, начинает сбываться мой самый худший комар. Мой брат. И мой любимый мужчина. Смотрят друг на друга, как враги.

Арн буравит барса тяжёлым взглядом. Потом переводит его на меня, застывшую неподвижным изваянием, раскинув руки.

— Ты хоть знаешь, кого приютила⁈

Я пытаюсь храбриться, хотя по спине бежит противный холодок.

— Да ты же и сам уже понял же! Он — тот самый маг из другой страны, которым вы меня пугали с Гордевидом. Но он больше не желает нам зла, клянусь тебе! Если бы хотел, уже давно причинил. Но он защищал нас! И детей твоих! И меня! И тебя даже! Вы же с ним плечом к плечу…

Вместо ответа Арн всё с таким же суровым видом поворачивается к коту:

— Значит, ты не сказал ей?

Вот теперь я осекаюсь. Оглядываюсь на своего кота через плечо удивлённо. Не сказал о чём? Но котик делает невинную морду, и я ощущаю совершеннейшую растерянность. Опять такое чувство, будто все вокруг знают что-то, чего не знаю я.

Арн снова молчит, долго. Я вижу по его лицу, что его терзают сомнения. Он решает, как поступить.

Мэй подмигивает мне заговорщически. А потом тянется к уху мужа и что-то горячо шепчет.

Они переглядываются.

И Арн вдруг перестаёт закипать. Убирает руку с рукояти меча. Думает о чём-то, потирая подбородок, глядя то на меня, то на кота… только мне ничего не говорит, и от этой неизвестности у меня все нервы уже дрожат, как натянутая струна. Вот-вот лопнут.

Да и барс мой добавляет тревог. Он всё ещё не спокоен — каждый мускул напряжён, кончик хвоста то и дело бьёт по бокам. У меня подозрения, что не оборачивается в человека только потому, что непонятно ещё — быть бою или не быть.

Брат вдруг бросает на меня острый и пытливый взгляд.

— Обещал тебе что-нибудь?

Я вздрагиваю.

Что-то я не поняла, куда это вырулили мысли брата.

Но примерное направление понятно.

Смущённо отвожу глаза и молчу. Потому что, а что сказать?

Замуж меня не звали. В любви не признавались. Даже девушкой своей быть не предлагал. Только матрас моей спиной помял основательно. А я позволяла. И чуть было не позволила всё… но никогда не просила никаких обещаний.

Лицо брата каменеет.

Воздух вокруг дрожит и потрескивает, как перед грозой.

— Значит, просто игрался…

Рычание барса становится страшным.

А у меня внутри — какая-то странная пустота…

Наконец, Арн кивает.

— Хорошо. Я тебя отпущу восвояси на все четыре стороны. Спасённая жизнь — за спасённые жизни. Потому что ты понимаешь, кот, что если б не доброта моей сестры и не моё слово, ты бы отсюда просто так не ушёл?

Кот реагирует на явную угрозу в голосе брата. Ощетинивается, припадает на передние лапы, весь собирается, как будто готовится к сражению на всякий случай.

Меня сковывает леденящий ужас. И даже расспрашивать больше нет желания, что там такого понял мой брат, что до сих пор тайна, покрытая мраком, для меня. Главное, чтоб разошлись миром. Чтоб прямо сейчас не случилось чего непоправимого.