Читаем Невидимый враг полностью

Сердечко пропускает удар, а потом срочно начинает навёрстывать. Причём навёрстывает, судя по всему, за несколько лет сразу, на протяжении которых ему не попадалось ничего столь же странного, как зрелище, которое предстаёт сейчас передо мной.

Потому что прямо посреди моей уютной постельки, сидит, развалившись, некто. И это некто смотрит на меня ненавидящим серебряным взглядом, при этом зажимая нос обеими ладонями.

Прячусь поглубже в своём коконе из одеяла, оставляю только глаза.

— Н-ну прости, — бормочу пристыженно. — Я того… не привыкла, чтоб тут ещё кто-то спал.

Гость отнимает ладони от покрасневшего носа и осторожно трогает кончиками пальцев, проверяя целостность. Рявкает на меня:

— Я, знаешь ли, тоже не привык, чтоб у меня бабы в постели долго залёживались! И теперь я вспомнил, почему предпочитаю спать один!

Ах, вот так, значит!

Суживаю в ярости глаза и прикидываю, какой бы из некоторых моих… скажем так, экспериментальных эликсиров притащить сейчас из лаборатории. Чтоб продолжить эксперименты, так сказать.

— Вот и шёл бы к этим, которые не залёживаются! А честных девушек оставил в покое!

Мы смотрим друг на друга испепеляюще пару минут. И вот чего он? Кровь даже не идёт. Не так уж сильно и приложила. Надо было посильнее. Видимо, что-то такое читается в моих глазах, потому что уголок рта сердитого чужака неожиданно дёргается в такой, совершенно контрастирующей общему выражению лица улыбке.

— Ладно, прости. Погорячился. Я спросонья злой всегда. А тут ещё такое… неласковое «доброе утро».

От его извинений теряюсь совершенно. Как и от улыбки.

— Давай заново! Добр-р-р-рое утр-р-р-ро….

И мурлычащий кот начинает медленно перетекать в пространстве. По направлению ко мне.

Прячусь в свой кокон уже с головой.

— Ну вот. А я только настроился… на более позитивное начало дня.

Взвизгиваю и чуть не подскакиваю, когда моей высунутой из кокона ноги касается горячий, влажный язык. Прям по пальчикам! Щекотно!

Спешно засовываю неосторожно забытую конечность обратно, в безопасное место.

— Эй! Так и оглохнуть недолго, — смеется чужак. — Что за дурацкая привычка чуть что, сразу визжать?

— А чего ты?..

— М-м-м… Зверь просил передать, что на вкус ты тоже ничего. Дашь ещё чего-нибудь облизать?

Как-то странно он себе представляет «позитивное начало дня». Я к настолько позитивному позитиву морально не готова.

— Передай своему Зверю, что такими темпами следующее, что он оближет, будет мой веник.

— Невоспитанная ты всё-так хозяйка! Совершенно не умеешь привечать гостей.

— Можно подумать, у меня за шесть лет они часто бывали.

— Сколько⁈..

Осторожно высовываюсь обратно. Чуть-чуть. Мы встречаемся взглядом — он оказывается неожиданно близко, нависает прямо надо мной, чужак даже сидя намного выше меня. Молчу и впитываю то странное, чего совершенно не ожидала — удивление, непонимание… сочувствие — что читаю в серебряных глазах. Мне это почему-то слишком приятно, чтоб отворачиваться.

— Почему? — прерывает молчание он.

Ничего не отвечаю.

— Ты сирота?

Помедлив, киваю всё-таки. Колкими искрами в животе — ощущение от его сочувственного молчания. Вот такой, серьёзный, он мне намного больше нравится.

— Это же не повод жить одной! У вас в горах тьма народу. Кто-нибудь бы приютил.

Царапает это его «у вас». Точно, нездешний.

— А мне не нужен «кто-нибудь». И вообще, мне и одной отлично.

— Нельзя такой девушке одной, без защиты, — снова слишком серьёзный, и у меня снова совершенно непонятная реакция организма на его заботу. — Тебе объяснить, что может случиться?

— Например, заведётся какой-нибудь наглый кот, которого никаким веником будет не вымести? — предпринимаю неловкую попытку пошутить. — Ты, кстати, когда всё-таки планируешь выметаться?

— Планировал через пару дней, — задумчиво отвечает кот, не сводя с меня тяжёлого, неподвижного взгляда.

У меня юмор для ответа заканчивается — я вообще не совсем по этой части. А серьезно — не хочу. Почему-то уверена, на мои серьезные вопросы он опять не ответит. Поэтому — особенно когда взгляд помимо моей воли куда-то не туда стёк — выбираю, естественно, вариант с бегством.

Обратно в кокон одеяла. Бубню оттуда сдавленно:

— Ты одеваться в принципе у меня дома не собираешься? Или это такой хитрый способ, меня отсюда выжить и забрать себе всю кровать целиком?

Смешок.

Скрип досок моей многострадальной кроватки.

— Так и быть. Пойду, пожалуй, гляну, что там от вчерашних зайцев осталось. Сюда заглядывать не буду, не трусь, переодевайся спокойно.

С огромным трудом сдерживаюсь, чтоб хоть одним глазком не вылезти и не проводить взглядом. Естественно, только для того, чтобы убедиться, что он и правда ушёл. А то мало ли. От таких котов наглющих чего угодно можно ожидать.

Выжидаю всё-таки какое-то время для приличия — пока из-за стеночки не раздаются шумы.

Звякание посуды, скрип двигаемого стула, посвистывание…

Встаю, переодеваюсь в льняное домашнее платье, заплетаю косу, и всё это время невольно прислушиваюсь к ним.

Слишком уютные какие-то звуки. Так и привыкнуть же можно. А мне нельзя привыкать.

Становится грустно. Пара дней, сказал?