Читаем Невидимый враг полностью

По рядам, где сидели старейшины, пробежал недовольный гул. Я видела обращённые на Арна взгляды, и не все из них были добрыми. Как только он стал повелителем всего Таарна, принялся рьяно переделывать те старые традиции, которые считал вредными. Мне иногда казалось, что его путешествия по Империи и то, что из Империи была его жена Мэй, не прошло для него даром. Например, он считал, что древний обычай выигрывать невест на ритуальных поединках устарел, и девушки должны выходить замуж только по согласию. Ещё с тех пор на него точили зуб представители многих старинных родов, которые усмотрели в этом покушение на свой авторитет как хранителей устоев.

Что он на этот раз придумал, мой неугомонный брат?

Невидимка подошёл ближе, и я слегка вздрогнула, когда ощутила его ладони на своих плечах. Только в этот момент поняла, как сильно напряжена, и расслабилась. Его пальцы сжали мои плечи и слегка помассировали.

«Спасибо» — сказала я одними губами.

За то, что пришёл сказать, чтоб я не волновалась, и он не собирается сводить счёты с моим братом. По крайней мере прямо сейчас, раз обещал.

Подумалось — как хорошо, что на такие праздники не допускают наших ездовых барсов. Слишком много еды и соблазнов для больших кошек. А не то бы с их чутким нюхом моему Невидимке пришлось бы туго.

Я постаралась успокоиться и просто слушать.

Старчески надтреснутый голос Гордевида торжественно вещал:

— Друзья мои! Пора нам отменить ещё несколько устаревших обычаев! — недовольный гул усилился. Но Гордевид не останавливаясь, продолжал, будто бы и не слышал. И я понимала, что против его авторитета, помноженного на авторитет Арна, противникам реформ будет сложно что-то сделать.

Интересно, что же там такое они изменили? И почему я узнаю об этом только сейчас, наравне со всеми? Брат только недавно был в гостях, мог бы уж и сказать.

— Первое! Наш Вождь отменяет обычай виры, выкупа за смерть. Отныне нельзя просто откупиться от семьи погибшего, будто то драка, нападение или честный поединок. Любые убийства будут судить судом племени как дело общегосударственной важности.

Всё ясно. Брат снова укрепляет власть и единство страны, устанавливает законы. Мудрое решение! Надеюсь остальные, которые Гордевид намеревается объявить дальше, окажутся столь же дальновидными.

— И второе! Обычай этот тоже древний, но пожалуй, мы слишком долго за него цеплялись. Этот обычай давно устарел, и из-за него в древности уже и так случалось слишком много бед.

Он вдруг замолчал на мгновение и посмотрел прямо на меня через весь длинный-предлинный стол. Воцарилась тишина. Все ждали. Даже домбрист замолчал.

Горячие ладони на моих плечах сжались сильнее.

— Сегодня мы отменяем обычай, согласно которому друид племени непременно должен быть одинок! Отныне ему можно и семью, и детей… и все остальное, что делает человека счастливым.

И все-все-все, до последнего человека, даже дети старшего возраста, которых уже допускали за общий взрослый стол, уставились прямо на меня.

Брат.

Убью!

И что мне теперь со всем этим делать⁈

Кажется, мой Невидимка от неожиданности даже слегка выпустил когти. Потому что я ощутила мимолётные уколы в нежную кожу под платьем, там, где на моих плечах лежали тяжёлые лапы. Но быстро восстановил самоконтроль, прежде чем успел причинить мне боль.

Если бы он знал, что эта боль — ничто, по сравнению с той, которую причиняет моему сердцу. Я же понимаю, что разрешение друиду иметь семью ничего не изменит. Он всё равно уйдет, когда наступит время.

Снятие запрета не принесёт мне счастья, как надеются мой брат и учитель. Только усложнит всё ещё больше.

Я уже это ощущаю, это вспыхивает в направленных на меня со всех сторон взглядах.

Парни и молодые мужчины очень быстро соображают, что к чему. И что есть шанс породниться с семьей вождя через единственную на данный момент подходящую по возрасту, пока его собственные дочери не подросли, девицу.

А девица эта еще и магичка мощная, и вообще… то, что всегда было недоступным, запретным плодом, теперь, оказывается, очень даже можно потрогать.

И попробовать себе заполучить.

Отовсюду льются шепотки, кто-то суетливо меняет положение в пространстве, кто-то осушает чарку для храбрости, кто-то пялится, не мигая… Колин то смотрит на меня с восторженной миной на лице, то бросает угрюмые взгляды исподлобья на конкурентов. Вздыхаю.

А сводникам всё мало. Гордевид встаёт с места и объявляет танцы!

Домбра и жалейка взрываются весёлыми звуками.

Гул разговоров за столом усиливается, словно гудит потревоженный улей.

Я чувствую, как злится мой кот. Сжимает лапой моё плечо.

Когда на дальнем конце стола кто-то поднимается с места с решительным видом, но плюхается обратно, когда его толкает в бок пудовый кулак Колина… над моим ухом раздаётся низкое клокочущее рычание.

Если бы не данная мне клятва, думаю, Барсик уже на мелкие клочки тут всех бы порвал. По крайней мере, неженатую мужскую часть гостей.