Читаем Невидимый враг полностью

Короткий поцелуй жалит мои пальцы. Я не верю, что он по ней не скучает. Я поняла его душу за то время, что был рядом. Он может замыкаться в себе, изображать беспечного повесу, равнодушного ко всему кота, который гуляет сам по себе. Но слишком часто у него не получалось скрыть от меня свою чуткость и глубину. Может, этот защитный механизм? Если не цепляться ни за что в жизни, не придётся переживать снова горечь утрат?

Я не знаю.

Я слишком мало знаю о нём, мне мучительно не хватает. Хочу узнать больше, хочу его всего себе, хочу стать частью его жизни.

Хочу, чтобы никогда не заканчивался этот день и не наступал следующий. Я так боюсь того, что он нам принесёт. Пусть вот так же держит меня за руку незримо и продолжает открывать душу — понемногу, по шажочку, по крохотной части воспоминаний.

— Скажи мне… Как же получилось так, что я нашла тебя в горах почти мёртвого? Что с тобой произошло?

Усмехается. Как будто до сих пор стыдится того, что его, великого и могучего мага, кто-то мог отделать. И в самом деле, у кого же хватило сил?..

«Дикие барсы Таарна».

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Чего угодно ожидала, но не этого.

— Дикие барсы? Они же ласковые, как котята!

«Это с тобой ласковые, глупышка! Меня они чуть не задрали. Почуяли чужака, стоило мне перейти границу и вторгнуться на их территорию. Преследовали и не давали охотиться, загнали в самые дикие и опасные ущелья. Их было слишком много, я не мог принять бой. Моя звериная ипостась не может колдовать. Всё, что у неё есть — это когти, зубы и ярость. И я не успел бы перевоплотиться в человека, чтобы применить магию. Они бы меня разорвали на части за мгновение».

Молчу, перевариваю информацию.

Пытаюсь представить себе моего кота — и стаю диких разъярённых барсов… и становится страшно. Что любая случайность — и он бы никогда не нашёл дорогу ко мне.

«Добивать не стали. Эти величественные и красивые звери не питаются падалью. Но я бы и сам справился с задачей сдохнуть, в том моём состоянии это было бы не сложно».

«Ты спасла мне жизнь».

«За это я вечно буду тебе благодарен».

Мои пальцы в тисках горячих ладоней. Волна тепла — от его кожи к моей. Что за удивительная у него способность — находить слова, которые достают мне до самого сердца?

— А откуда… откуда вообще у тебя способность перекидываться в барса? Это тоже врожденное? Ты оборотень?

Пустота иронически фыркает.

«Ты перечитала детских сказок, Ив! Нет, я не оборотень. Я учился этому много лет. Вложил бездну упорного труда и повторение заклинаний до кровавых мозолей. Вычерпывание магического резерва до самого дна, раз за разом, до потери сознания. До тех пор, пока все стало получаться без движений рук. А потом — и без слов. И наконец — от чистого веления разума. Ты же сама друид. Должна как никто знать, что само по себе без усилий на голову что-то сваливается только в книжках».

— Но где ты мог такому научиться? Я не слышала, чтобы в Таарне кто-то владел подобной магией!

«Неужели ты думаешь, что горы Таарна — единственные горы на свете, где водятся барсы, глупышка? Я же говорю, мир намного прекрасней и удивительнее, чем ты можешь себе вообразить».

Осторожно поглаживает мою ладонь большим пальцем, рассыпая ворох мурашек по коже.

— Но почему-то из всех гор мира ты выбрал именно мои.

«Но из всех гор мира выбрал твои».

«К счастью».

Я успеваю только улыбнуться — помимо воли, ощущая на сердце тихую радость, которая топит лёд так же уверенно, как весеннее солнце прошлогодний снег. И хотя глубоко внутри остаётся саднящий осколок, мне слишком хорошо от его слов, чтобы не позволить себе хоть на минуту забыть обо всём и просто ими наслаждаться.

А он вдруг подаётся ко мне, обжигая тесной близостью своего тела, и обнимает меня.

Утыкается в волосы, вдыхает запах. Я таю, таю — от ощущения его кожи под пальцами, пьянящего волнительного чувства, которое рождает во мне контраст между тем, что видят, а вернее не видят, мои глаза и тем, что чувствуют руки.

А потом перо скрипуче выводит на бумаге:

«Хватит вопросов, малыш! Давай спать. Слишком устал сегодня. Такое чувство, что блуждаю в лабиринте и никак не могу найти правильный выход».

Я оглядываюсь и с удивлением замечаю, что за окнами совсем потемнело. Так незаметно пролетело время.

Потягиваюсь неловко. Смущаюсь при мысли о том, как легко и просто он пишет о том, что пора спать. Нам. Вместе.

А в тетради появляется ещё одна, последняя строка:

«Идём в постель. И давай сегодня не будем притворяться, что ты не хочешь, чтобы я тебя обнимал. Просто обниму, малыш. Не бойся».

Он снова сжигает все страницы, которые исписал.

А потом берёт меня за руку и аккуратно помогает подняться с ковра.

И ведёт в спальню.

Закусив губу, замечаю вмятину ровно посередине кровати, когда туда плюхается тяжёлое тело.

Наша третья ночь вместе…

Каждый день приносит столько изменений! Я просто не успеваю их осмысливать.

Кто бы знал всего несколько дней назад, что я буду так спокойно и почти без смущения раздеваться перед мужчиной, чувствуя на себе горящий пристальный взгляд.