Читаем Невидимый мир полностью

Я думаю, что в этом примере мы касаемся самой сути люциферизма. Ненависть его идет гораздо дальше, чем критическая мысль Ренана. Намекнув на облако тщеславия, посетившее ум Иисуса, Ренан в конце концов признает его тем не менее божественным, имея в виду его благородную смерть за людей. Альберт Пик не признает идеи жертвы, не понимает, как прекрасна смерть, кровью запечатлевающая новое учение, чтобы нетленным передать его грядущим векам. Очевидно, что это совершенно «непрактично», в ультрасовременном смысле слова. Альберт Пик изображает падение Христа, чтобы объяснить его смерть и сделать ее справедливой. Иначе, я уверен, он нашел бы ее нелогичной.

Таким образом, люциферизм очень подходит для нашего времени, несмотря на всю свою древность. Он точно создан для преуспевающих, для победителей в жизненной борьбе; смирение для него смешно; если же сильная личность считает нужным пожертвовать собой, то люциферизм, не будучи в состоянии подняться до высоты подобного чувства, видит в нем результат безумия, слабости или наказание за какой-нибудь проступок. Религия эта отбрасывает две великодушные идеи, характеризующие особенно христианскую эру: искупление и раскаяние, содействующее благодати. Люциферисты, теософы, оккультисты, спириты – все эти неоязыческие и необуддийские секты считают, что «всякий спасает себя сам и все сожаления бесполезны». Заблуждение или проступок должны быть искуплены до конца.

Люциферизму чужды идеи целомудрия, отречения, чуда, веры в чистый и ясный потусторонний мир, – он хочет прежде всего, чтобы человек покорил землю, он стремится к обожествлению человека, каждого человека, к оправданию его инстинктов, даже наименее благородных; он прославляет материальный прогресс, свободу – слишком часто только кажущуюся – и обманчивые утверждения наивной науки. Можно сказать, что это – позитивизм, только более просвещенный и в некотором роде религиозный, ибо в люциферизме видно стремление приспособиться к миру сверхфизическому. Он восстанавливает связь между живыми и мертвыми, пользуется «психическими» силами, исследует магнетизм и спиритизм и пользуется ими, но исключительно для непосредственной практической пользы отдельной личности. Это – тонкий вид материализма; элемент сверхъестественный носит здесь чисто показной характер, что, я думаю, становится совершенно ясным для посвященного, такого же скептика, как древние авгуры, и годится только для воздействия на женское воображение и для терроризирования глупцов.

Несомненно, что оккультизм, спиритизм и теософия приводят в той или иной степени к люциферизму. Ими руководит один и тот же дух гордости и стремления к немедленному удовлетворению.

Каков же результат этих теорий?

В человечестве есть два полюса: мистицизм и действие. С одной стороны родилась новая религия – люциферизм; с другой – политическая партия – анархия.[9]

Горькие плоды могильного дерева! До них не доходят животворные соки мироздания, которое обновляется единением любовью, горячей преданностью, связанной с принципом авторитета, самопожертвованием, а не систематическим мятежом и эгоизмом.

Ограничимся пока рассмотрением люциферизма.

Тот, кто знаком с «Книгой Света» раввина Симеона Бен Иохаи, бывшего учителем Элифаса Леви и всей современной оккультной школы, знает учение о двойном боге – боге света и боге тьмы. Бог тьмы есть бог священников, созданный по образу тех, кто ему поклоняется, бог всех религий, основанных на принципе авторитета; раздраженное лицо, спутанные волосы и борода, невнемлюший слух, чело, окутанное облаками, – таков тот бог, пред кем до сих пор преклоняется тупое человечество. Это – черный бог, Адонай. Другой, известный только мудрецам, есть белый, будущий бог; он находится в процессе проявления своего в человечестве, которое одновременно творит его в себе и обретает вовне; это – Люцифер, мятежный Прометей, после долгой несправедливой кары достигающий освобождения и вновь возводящий человека в свободное небо, откуда изгнаны боги.

Эта традиция сохранялась всегда в тайных сектах вместе с ненавистью к официальному богу и тайным культом бога еретического. В Европе тамплиеры были хранителями этой тайны. Бафомет, которому поклоняются современные люциферисты, был и тогда предметом странного культа своих адептов. Это – как бы символ, соединяющий в себе мужчину и женщину, которые, получив разум, не хотят отказаться и от преимуществ животного: рога, рот, выражающий бесстыдную чувственность, легкие ноги козла… Быть может, первым Бафометом был сфинкс… Более современный, носящий имя «Палладия», вместо кадуцея на чреве своем имеет розу на кресте, у подножия которого приносит себя в жертву пеликан. Пеликан является и трогательным, и циничным символом зарождения, в коем человек отдает себя, чтобы размножиться. Это – единственная жертва, угодная Люциферу, жертва страсти и наслаждения, где долг и радость сливаются воедино.