– Я попрошу раз и навсегда зарубить себе на носу, – закричала она, – вы не можете меня никуда отсылать! У вас есть право подобрать на дороге потерпевшую аварию даму, но если вы джентльмен, то не станете злоупотреблять моим бедственным положением. Будьте любезны принять это к сведению.

Граф посмотрел на горизонт, затем, собрав все свое миролюбие, с кротостью, достойной ангела, сказал:

– Мне казалось, что мой долг – доставить больную даму домой.

– Спасибо. Я вам тысячу раз говорила: я достаточно сильная. Я поеду вперед. А так как со мной случилось несчастье, лучше всего помочь мне двигаться дальше. Вы не имеете права отсылать меня назад!

– Простите, мисс Эльсворт, а куда вы едете?

– Я уже рассказывала, что моего любимого папочку держат в оазисе Гондар.

– Вы упоминали оазис Мухтар…

– Сэр, я лучше знаю, где находится мой отец. Оазис Гондар расположен на границе с Сенегалом. Если вы настоящий джентльмен, то отвезете меня туда, если нет – я и пешком дойду.

Граф чуть не рассмеялся. Какая наивная ложь!

– Если прикажете, я найму караван. Но с собой, к сожалению, взять вас не могу.

Сэр Йолланд, тяжело дыша и обливаясь потом, брел за коляской. Солнце палило немилосердно. Время от времени герр Штрудль прищелкивал языком.

Через час их нагнал Польхон.

– Что случилось? – спросил граф. – Ведь вы сейчас должны быть на полпути к Аин-Шефра!

Польхон немного замедлил шаг, чтобы отстать от экипажа, затем грустным голосом сообщил:

– Мне не пришлось идти в Аин-Шефра. Когда я приблизился к месту происшествия, там стоял огромный грузовик. Рабочие погружали на него разбитую машину.

– Он подъехал туда случайно?

– Нет. Шофер сказал, что вчера вечером к ним в гараж пришла дама по имени мисс Анна Эльсворт и распорядилась, чтобы сегодня в одиннадцать утра от сорок седьмого километра отбуксировали разбитую машину красного цвета.

Бум!.. Это упал на шоссе и разбился на мелкие кусочки монокль сэра Йолланда.

Глава седьмая

1

В расположенном около Зирзина ангаре жизнь била ключом. В громадном дощатом здании собралась элита самых сомнительных фигур Северной Африки. Здесь был безработный матрос; не имеющий места докер; смывшийся вместе с дневной выручкой кассир; сбежавший из-под ареста карманный вор; агент по продаже овса; статист-неудачник; живодер; кандидат в адвокаты. Каждый думал, что уж остальные-то рекруты – настоящие солдаты, а он будет наблюдать за ними и делать все точно так же. Некоторые изображали из себя. дезертиров или уволенных в запас легионеров. Но, как бы это странно ни звучало, в Африке очень трудно сыскать настоящего дезертира. Тот, кто увольняется в запас, открывает магазин, ресторанчик или возвращается на родину, к своему виноградному полю, а тот, кто сбежал из армии, не настолько сумасшедший, чтобы вернуться на службу вновь.

Хорошо еще, что с офицерами, по-видимому, обстояло получше. Здесь был капитан Дюрье. Веселый, приятной наружности, с резко очерченными чертами лица, голубыми глазами и манерами джентльмена, с седеющими волосами, которые огромной волной спадали на левую половину лба, он смахивал на драматического актера. Затем маршал Подвинец, с кивером зеленого цвета, в зеленых форменных брюках с золотыми лампасами, в кителе и при полном вооружении. Здесь же и лейтенант Рено – воспитанный, приятный молодой офицер, хрупкого телосложения и с безукоризненными манерами. Один глаз у него был закрыт повязкой. Немного выбивался из этого круга лейтенант Польхон со своей рыжей шкиперской бородой, но документы у него были безупречны, а за спиной – десять лет службы в пустыне. Это, естественно, делает наружность человека более суровой. Сержант Байонне явился из распавшейся банды контрабандистов; некогда он действительно служил унтер-офицером в колониальных войсках.