Читаем Невидимки полностью

В один из дней меня наконец одолевает дрема. Когда я открываю глаза, на пластиковом непромокаемом стуле (они тут что, и посетителей подозревают в недержании?) у моей кровати кто-то сидит. Сначала я понимаю это лишь по тому, что свет, сочащийся сквозь листву вишневого дерева за окном, выглядит как-то не так. Он отливает красным. Лулу Янко. Лулу, с ее красными туфлями и красной помадой, с ее красными обкусанными ногтями. Сегодня на ней еще тонкий алый шарф, кровавым мазком поперек шеи. Я не сразу вспоминаю, почему ее появление здесь должно быть для меня неожиданностью. Мой неповоротливый разум, затуманенный седативными средствами, которые мне дают, чтобы я лучше спал, со скрипом приходит в действие, и я чувствую смутный укол совести. И тем не менее она здесь. Я не очень понимаю, радоваться этому или тревожиться. Наверное, в целом я счастлив.

— Вы не спите? Рэй? Здравствуйте, Рэй!

Вид у нее слегка раздраженный.

— Здравствуйте.

Даже речь у меня выходит вполне разборчивая.

— Вы сегодня выглядите гораздо лучше, — замечает Лулу.

— А вы уже были здесь раньше?

Я напрягаю память, пытаясь восстановить образ Лулу в больничной палате. У меня ничего не выходит.

— Да. Но вы тогда еще не пришли в себя. Не вполне понимали, что происходит. Я пробыла совсем недолго.

Господи! В каком состоянии я находился?! Но она приходила — дважды! Получи, молодой хлыщ в коляске!

— Зрелище, наверное, было то еще.

— Ну да, — улыбается она.

— И что вас сюда привело?

Ее улыбка меркнет. Против воли мои слова прозвучали слишком враждебно.

— Мне уйти?

— Нет. Я не это имел в виду. Я очень рад, что вы пришли. В нашу прошлую встречу… в общем, я прошу прощения — за все. Я бы не удивился, если бы вы больше не пожелали меня видеть.

Зря я сказал «очень рад». Надо было сказать просто «рад». Или «тронут». Или вообще никак не говорить. Но точно не выдавать правды.

— Это уже не важно. Так вам лучше?

— Намного.

— Приятно слышать.

— Значит, вы забежали ко мне по пути куда-нибудь?

Она качает головой:

— Просто хотела узнать, как вы.

— А-а.

Я не знаю, что на это сказать. Вернее, у меня полным-полно вопросов, только все неуместные.

— Мм… Как Кристо?

Какая-то мысль крутится у меня в голове, не дает покоя. Что-то связанное с Лулу.

— Он идет на поправку. Все еще в больнице, но им там серьезно занимаются.

Чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю, почему Лулу здесь, почему она вообще так мила со мной.

Как будто прочитав мои мысли, она произносит:

— Я звонила к вам в контору. Говорила с вашим боссом. Он сказал мне, что вы в больнице, и… вот я пришла.

— С моим боссом? У меня нет босса.

— О… ну, с тем мужчиной. У него был такой голос…

— Начальственный?

Пойманная на слове, Лулу заливается краской. Она не первая, кто принял Хена за босса.

— Он рассказал вам, что произошло?

— С его слов, вам стало плохо за рулем и вы разбили машину. Он не скрывал, что вы в очень тяжелом состоянии.

Лулу меняет положение ног, сидя на стуле.

— Да, — говорю я. — Меня отравили.

Ее глаза расширяются.

— Отравили? Что вы имеете в виду? Вы что-то не то съели?

— Я приехал повидаться с Тене и Иво. Видимо, они чем-то меня угощали. И… вот я здесь.

— Боже мой!

Она наклоняется вперед, ее лоб прорезает морщинка. В глазах ужас.

— Что вы ели? Моллюсков?

— Не знаю. Не помню. Я беспокоился, все ли с ними в порядке. Они тоже могли отравиться.

— О господи… Я не знаю.

Лулу делает глубокий вдох и короткий резкий выдох.

— Мне очень жаль, Рэй, это ужасно.

Она назвала меня Рэем — она не может сердиться на меня слишком сильно.

— Если верить врачам, это были растения, — сообщаю я.

— Растения?

— Да. Ядовитые растения. Кажется, белена… и еще спорынья.

Теперь она на меня не смотрит. Морщинка, прорезавшая ее лоб, становится глубже.

— У вас есть какие-нибудь соображения, как это могло произойти? — произносит Лулу наконец.

— Ну, наверное, они должны были каким-то образом попасть в еду.

Я обращаюсь к макушке собеседницы и впервые за все время замечаю седую прядку, идущую от пробора. Должно быть, Лулу была слишком занята, чтобы ухаживать за волосами. Слишком занята… чем? Сердце у меня почему-то сжимается от почти физической боли.

— Проверили бы вы, как они там, — советую я. — Если они в таком же состоянии, как и я, им нужно в больницу. Особенно Тене.

Лулу кивает и теребит ручки сумочки, которую держит на коленях. Впрочем, «сумочка» — это слишком слабо сказано. В нее вполне поместился бы кокер-спаниель.

Когда Лулу все же поднимает на меня взгляд, — я не уверен, но похоже, что в глазах у нее стоят слезы.

— Рэй, мне очень жаль, что все так случилось. Я… Они действительно иногда собирают всякие грибы и ягоды и едят их потом… Наверное, тут легко ошибиться…

— Ага.

Я минуту лежу с закрытыми глазами. После жгучего солнца передо мной плавают пламенеющие разводы, похожие на чудищ с длинными клыками и грязными когтями.

Лулу мнется, как будто никак не может на что-то решиться. Пару раз она даже слегка заикается. А ведь это первый раз, когда она не занимает свою обычную позицию, которая автоматически ставит меня в невыгодное положение: пренебрежение, подозрительность, негодование, — думаю я.