Читаем Невидимки полностью

Поскольку нас с мамой всего двое, позаниматься без помех совсем не проблема. Во всяком случае, там, где мы живем сейчас, это куда проще, чем на муниципальной стоянке, где лишь выглянешь из окна — и практически оказываешься в спальне соседнего трейлера. И еще там слышно все, что происходит вокруг. То есть абсолютно все.

— Если тебе нужно еще что-нибудь, ты всегда можешь обратиться ко мне или к любому учителю. У нас на тебя, Джеймс, большие надежды.

Он улыбается искренне, но несколько слащаво. Я надеюсь, что осталось уже недолго.

— Спасибо, мистер Макдона, — бормочу я.

— Ну, как думаешь, сможешь подтянуть посещаемость?

— Угу.

— Ты ведь более чем толковый парень! Миссис Касанада очень хвалила твои успехи в английском. Если все пойдет хорошо, ты можешь даже выбиться в отличники.

Он произносит это с таким видом, как будто сказал что-то чрезвычайно остроумное. Ха-ха, до чего смешно.

Я киваю, как идиот, не зная, что еще сказать.

— Ну ладно, Джеймс. Спасибо, что зашел.

Он все время говорит спасибо, словно это не он вызвал меня к себе в кабинет. (Делает ли это его более милым человеком? Не знаю.) Я тоже говорю спасибо. Наша школа славится манерами своих учеников. Потому-то мама и была так довольна, когда я сюда попал. Ну, главным образом поэтому.

А времени между тем уже половина пятого, последний урок закончился довольно давно. На улице дождь. Дожди льют не прекращая с начала весны, а сейчас июнь. В газетах пишут, что это рекордный год. Сегодня за мной должна заехать ба, но ни одной из наших машин поблизости не видно. Я присаживаюсь на невысокую оградку рядом с воротами. На краю спортплощадки растут деревья, под которыми можно попытаться укрыться, поэтому я перебираюсь туда, но разница невелика: ветер сдувает струи дождя прямо на меня. Я закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что никакого дождя нет, а когда это не срабатывает, внушаю себе, что дождь теплый, как душ в бассейне, из которого льется вода, пока держишь нажатой кнопку. Блестяще. Когда я переберусь во Францию, непременно обзаведусь таким. И вообще, там холодрыги не будет. Хотя уже лето, дождь кажется ледяным. Волосы у меня вымокли, вода стекает за шиворот. Ощущение не из приятных. И тут я вспоминаю разговоры, которые слышал в школе: про то, что дожди смертельно опасны. Они стали ядовитыми из-за взрыва в России, и если попасть под дождь, можно заболеть раком. Если это правда, для меня, наверное, уже слишком поздно. Впрочем, с виду этот дождь ничем не отличается от обычного. И вкус у него точно такой же — никакой. Я представляю, как заболею раком и умру. Интересно, Стелла придет ко мне на похороны? Будет плакать?

Должно быть, я задумался, потому что, когда я открываю глаза, передо мной стоит черный «рейнджровер». На таком автомобиле привозят только Кэти Уильямс, но у этого затонированы окна, и мне не видно, кто внутри. Стекло со стороны водителя с шуршанием опускается. Из машины выглядывает улыбающаяся женщина с приятным лицом и шикарной прической.

— Что, за тобой не приехали?

Потрясенный тем, что ко мне обращается незнакомый человек, я энергично мотаю головой. В окне показывается лицо Кэти Уильямс.

— Джей-Джей, мы тебя подвезем. Садись.

Кэти Уильямс, которая меня ненавидит, — во всяком случае, я всегда так считал. Поразительно. Очевидно, это шутка. Надо полагать, девчонка задумала какую-то каверзу, чтобы выставить меня на всеобщее посмешище. Это будет повторение Колбасы.

— Я жду бабушку. Она скоро приедет. Все в порядке. Спасибо.

— Но ты же давным-давно тут стоишь! — говорит женщина. — Я видела тебя, когда подъезжала забрать Кэти с занятий гобоем, а это было минут двадцать тому назад.

Миссис Уильямс производит впечатление человека доброго и участливого. Я вдруг чувствую себя так, как будто снова стал маленьким и беспомощным. Вообще-то, мне это нравится, но я отвечаю с достоинством:

— Просто она немного задерживается. Она точно скоро приедет.

— Ты же промок до нитки! Ты простынешь и умрешь, — говорит Кэти.

— У меня все в порядке. Правда. Мне совершенно не холодно.

— Да у тебя зуб на зуб не попадает. Мы не можем бросить тебя здесь…

Из салона доносится какое-то бормотание, а потом миссис Уильямс заявляет:

— Кэти сказала, ты живешь недалеко от Иствик-роуд. Нам по пути. А если твоя бабушка задерживается… может быть, у нее машина сломалась или еще что-нибудь… Я ей все объясню. Не волнуйся.

Дверца открывается, и каким-то образом, хотя я продолжаю твердить, что у меня все хорошо, я оказываюсь на заднем сиденье «рейнджровера». Наверное, во всем виновата магическая сила денег. Сиденья обтянуты мягкой скрипучей кожей; я опасаюсь, как бы ее не испортить. Очутившись внутри, я вдруг чувствую себя в тысячу раз более промокшим, чем был снаружи. Кэти, сухая, холеная, пахнущая клубничным блеском для губ, смотрит прямо перед собой и жует жвачку. На меня она не глядит. Откуда она знает, где я живу? От Стеллы? Что та рассказала? От одной мысли о том, что же Стелла могла ей наговорить, мне становится горячо и муторно. Но она говорила обо мне! Меня охватывает странное возбуждение.