– Да, господин, – кивнула Альма, за ней повторила Амина.

Селен же предпочла промолчать. Ведь если откроет рот, то обязательно скажет что-нибудь эдакое и снова получит на орехи.

Девушки только сделали шаг в сторону дверей, как Арман подхватил строптивую жену под руку:

– А ты ничего не хочешь сказать? – подтащил к себе.

– Хочу, – посмотрела на него ярко-сиреневыми глазами, – гори в Аду, – не сдержалась-таки.

Тогда он навис над ней:

– Я там уже был, – прошептал, – и мне понравилось, – коснулся ее лица. – Теперь вот подумываю тебя туда сводить.

Дакар хотел было отпустить ее, но снова не смог. Вот бы прижать мерзавку к столу, отшлепать, как следует и взять. Прямо сейчас, прямо здесь.

– Во время ужина будешь сидеть рядом со мной, – кое-как поборол дикое желание, – и еще, ночью я приду к тебе.

– Вы же сказали отцу… – уставилась на него с ужасом.

– А я решил, что к одной жене все-таки загляну, – вторую руку положил на талию. – Как белье? Не жмет?

Вдруг Селен забралась себе под подол и при всех сняла панталоны. Дарий с Амосом так и пооткрывали рты, к счастью, маска скрыла их то ли удивление, то ли восхищение, они и сами не поняли, чего там больше. А фея скомкала белье и вложила в руку Арману.

– Засуньте их себе… – и, воспользовавшись минутным оцепенением ненавистного супруга, упорхнула вслед за сестрами.

Все присутствующие в зале были шокированы не меньше, но дабы избежать гнева Завоевателя, предпочли остаться при своих мыслях и вскоре разошлись. Дарий же с Амосом подошли к Арману:

– Какая прелесть, – Дарий взял белье, – пожалуй, себе оставлю. На память, – и засмеялся.

– Мечтай больше, – Арман выхватил предмет гардероба.

– Она еще покажет тебе, – вступил Амос. – Ох, брат… сочувствую. На моей памяти ни одна самочка не снимала при всех панталон, да еще с таким достоинством, – тоже рассмеялся.

На что Арман рыкнул на них по-звериному и поспешил удалиться.

– А мне девчонку даже жаль, – Дарий покачал головой, – он ведь ночью из нее всю душу вытрясет.

– Ой ли…

– Я бы вытряс, – вспомнил мгновения вчерашней ночи, как трогал фею, как целовал.

– Подбери слюни, Дарий. Нам есть из кого выбирать. Я вот предпочел бы Амину. С виду сама скромность, а что творит по ночам.

– И что творит? – глянул на него.

– Ласкает себя так, – закатил глаза под лоб, – пару раз я едва сдержался, чтобы не присоединиться. А вот тебе бы идеально подошла Альма. Рассудительная, может быть строгой, но и огонек в ней есть. Вы бы поладили.

– Я сам решу, кто мне подходит. Это ты глотаешь все, что ни скажет Арман, а мне ни твое, ни его разрешение не нужно.

– Мы авены, Дарий. Наш долг прислушиваться к лидеру.

– Авены, но не его рабы.

И покинул залу.

– Какие все горячие, – усмехнулся ему вслед, – какие гордые. Ну-ну…

Глава 5

Бедняжка и думать не могла ни о каком ужине. Мысли были заняты исключительно предстоящей ночью. Придет к ней… подумать только. Наверняка будет истязать, иного от него ждать бессмысленно. Дакар изверг.

Селен вернулась в свои покои и засела за гончарный круг, дабы хоть немного успокоиться. Но только собралась надавить на педаль, как взгляд пал на оставленный подарок Дакара – черную чашу с цветком. И такое зло взяло, что Селен вскочила как ошпаренная, схватила чашу, а через минуту черепки той поблескивали внизу на земле. Все, что ей дает Завоеватель – ненавистно.

Когда отошла от окна, позвала Фолли. Служанка мигом прибежала на боевой клич хозяйки:

– Я вас слушаю, госпожа, – вытянулась в струнку.

– Развяжи шнуровку на корсете, дышать невозможно.

– Но господин Дакар…

– Живо! – а щеки вспыхнули.

– Хорошо, – бросилась выполнять приказ.

Спустя считанные минуты Селен смогла вдохнуть полной грудью, отчего испытала небывалое наслаждение. Как же мало для счастья надо. Тела фей не предназначены для узких, сковывающих движения, одежд. Только свобода… свобода во всем.

– Что-то еще? – Фолли принялась рассматривать корсет. – Какой жесткий все-таки. И зачем только нужен?

– Чтобы мучить, зачем еще, – снова села за круг. – Можешь идти.

– Да, госпожа.

Селен всыпала порошок в чашу, залила водой и опустила туда руки. Она вымешивала глину медленно, хорошенько проминала, чтобы та получилась плотной, но пластичной. И пока вымешивала, думала о том, как все могло бы быть, не заявись в Кастилион Дакар. Феи продолжали бы жить, не зная горя. Селен вспомнила полеты на ярмарку, сезонные празднества в честь сбора урожая, а еще самый главный праздник – день рождения великой богини Фрэи. Как гласят легенды, Фрэя появилась из капельки кристально чистой росы. И в день праздника все феи вставали еще до рассвета, чтобы насладиться утренней росой. От столь приятных воспоминаний на душе потеплело.

Оставшееся время Селен просидела за кругом. На сей раз у нее получилась удивительной красоты ваза. Но, глядя на плод своих трудов, стало так горько и обидно, что фея безжалостно сломала вазу – превратила в бесформенный кусок глины.