Читаем Невеста Солнца полностью

Раймонд узнал проповедника, говорившего у «камня мученичества», багряно-алого жреца из Каямарки; он узнал также, кем был этот жрец, так как вокруг шептались: «Это великий начальник кипукамайоков», то есть «стражей истории». А голос, раздававшийся с башни Саксайуамана, воспевал перед остановившимся кортежем славу былых времен. Он напомнил о том дне, когда «Чужестранец» после смерти Атагуальпы впервые пришел со своей дьявольской армией на эту равнину. Тогда, как и теперь, солнце заливало своими лучами императорский город, где столько алтарей были посвящены солнечному культу. Бесчисленные здания, от которых вскоре остались одни развалины, покрывали белыми линиями стен центр долины и нижние склоны гор. Громадная толпа инков вышла навстречу новому повелителю, пораженная ужасом отвратительного святотатства, преступления, не остановившегося перед божеством на земле. И со страхом взирали они на этих солдат, чьи подвиги уже стали известны в самых отдаленных краях империи. С изумлением рассматривали инки их блестящее вооружение, их лица, белизна которых словно говорила о принадлежности этих солдат к числу истинных детей Солнца. С мистическим ужасом внимали инки протяжным звукам трубы, разносившимся по улицам столицы, и тяжелому топоту лошадей[28]. И в конце концов, инки начали с недоумением спрашивать себя, кто же в действительности является обманщиком, ибо вождь чужестранцев вел за собой Манко, потомка царей, и действовал от его имени, и повелевал его именем! И когда солнце скрылось в тот день за Кордильерами, могло показаться, что империя инков перестала существовать!

— Но это не так! — с новой силой произнес жрец. — Это не так, потому что Солнце все еще озаряет своих детей, Анды-кормилицы устремляют свои вершины в небеса, Куско, центр мира, по-прежнему содрогается при звуке голоса своих жрецов, в священной долине все еще возвышаются Саксайуаман и Интихуатака, а у подножия священных стен шествует, как прежде, кортеж Интерайми.

Крик, прозвучавший с неба

После этих слов процессия возобновила свое шествие; и не будь присутствия солдат-кечуа, вносивших нотку анахронизма, поистине можно было бы подумать, что в долине Куско ничто не изменилось за четыреста с лишним лет.

Раймонд, наконец, обрел свободу движений, но повсюду встречал такие толпы, что потерял всякую надежду пробиться к Марии-Терезе, как вдруг снова заметил мрачного старика, который утром провел его к «холму танцующей обезьяны».

— Что ты ищешь? Место, откуда все можно увидеть? — спросил Орельяна. — Пойдем со мной, и я покажу тебе мою дочь… Я знаю Куско лучше инков. Пойдем!.. пойдем!..

И Раймонд опять подчинился безумцу. До сих пор он не имел причин жаловаться на услуги несчастного старика, который оказался превосходным проводником, а так как оба они преследовали одну цель — подобраться как можно ближе к Марии-Терезе — молодой человек всецело положился на Орельяну.

Старик провел его в город по берегу высохшего русла Гуатанаи, через которое до сих пор перекинуты старые мосты, построенные конквистадорами. Раймонд и его спутник постарались как можно скорее удалиться от толпы, выбирая для этого обходные пути. Так им пришлось обойти вокруг исполинской стены Хатун Румийок («сделанной из большого камня»), не уступающей массивностью и прочностью постройки ни одному из подобных сооружений в мире; затем они миновали Колькампату — по преданию, дворец самого Манко Капака, первого царя инков и основателя Куско; оттуда направились к plaza prirtcipale, носившей когда-то у инков имя Уакапата и поныне называемой так кечуа. Чтобы пройти туда, Орельяна провел Раймонда через дворец «дев Солнца» (Acllahuasi), где девицы царского дома с восьмилетнего возраста находились на попечении мамаконас, буквально «матерей-наставниц». Там полторы тысячи молодых девушек, хотя и «девственниц Солнца», посвященных его культу, обручались с царем инков, причем наиболее красивых из них, по достижении брачного возраста, отводили в царский сераль. Орельяна, с привычными жестами профессионального гида, показывал эти стены, покои и дворы и давал свои объяснения — ведь в этом и состояло ремесло, которое доставляло ему средства к существованию. Раймонд с гневом подталкивал старика вперед, но тот не обращал на это внимания и говорил:

— У нас достаточно времени. Обещаю, ты подойдешь к моей дочери так близко, что сможешь поговорить с нею. Подожди намного и вслушайся в голос минувших времен. Я никогда не видал настолько нелюбопытного посетителя, как ты. Знай, в этом древнем монастыре «дев Солнца» по-прежнему обитают добродетель и благочестие. Христиане превратили его в монастырь святой Капитолины.

Раймонд, услышав шум приближавшегося кортежа, кинулся бежать, но старик бросился вслед за ним, крича:

— Заплати мне, по крайней мере, заплати! Отдай мне, что следует!..