Читаем Невеста Солнца полностью

— Господа, — начал маркиз, обращаясь к Раймонду и Нативидаду, когда шаги индейца смолкли на лестнице, — господа, я дал слово и мы должны сдержать его. Я твердо верю, что Гуаскар сдержит свое обещание и весь этот ужас кончится благополучно. Мы не имеем никаких оснований сомневаться в Гуаскаре после того, как он доказал нам свою преданность и дважды предупредил нас о грозящей опасности — один раз в Каямарке, другой в Лиме.

— Я того же мнения, — сказал Нативидад. Но Раймонд молчал.

Пока Гуаскар говорил, Раймонд все время внимательно вглядывался в его лицо и не находил в нем героической правдивости и простоты, звучавших в словах индейца.

— Что же вы молчите, Раймонд? Выскажите ваше мнение. Какое впечатление он произвел на вас?

— Очень дурное. Но, может быть, я ошибаюсь. Я чувствую, что Гуаскар терпеть меня не может, да и мне не за что его любить. В таких условиях трудно судить беспристрастно. Но нам все равно остается только покориться — мы словно у него в плену.

Это грустное размышление Раймонда затерялось в стуке распахнутой рамы и в изумленном восклицании Нативидада:

— Нет, это удивительно! Кто это такой? Уверяю вас, эта рожа мне давно знакома.

— И мне тоже, — подхватил маркиз, тоже подошедший к окну. — Я положительно где-то видел этого старика.

Раймонд присоединился к ним и увидел на площади ту же высокую, худую, костлявую старческую фигуру, которую раньше заметил у ворот.

Опираясь на пастушеский посох, поминутно останавливаясь и по-детски неумело прячась то за телегой, то за выступом стены, старик следовал по пятам за Гуаскаром. Индеец раза два обернулся и, не обратив внимания на старика, продолжал свой путь. Маркиз, задумчиво стоявший у окна, неожиданно отошел, побледнев.

— Теперь я понял, кто это, — произнес он. — Это отец Марии-Кристины д’Орельяны.

Нативидад глухо вскрикнул:

— Ну да, это он. Мы все видели его в Лиме. Это он после своего несчастья стал таким…

Видение этого старика, явившегося к ним, как призрак, произвело на всех тяжелое впечатление. Он будто пришел напомнить, что и у него была красавица-дочь, бесследно исчезнувшая десять лет назад во время такого же праздника Интерайми. После этой трагедии бедный отец, как помешанный, годами бродил и разыскивал дочь. Маркиз уже не сомневался, что исчезновение Марии-Кристины десять лет назад не было случайностью. Взволнованный, тяжело дыша, он упал в кресло и, когда подали обед, не дотронулся до еды, несмотря на уговоры Нативидада, напоминавшего маркизу об обещаниях Гуаскара. Что же касается Раймонда, то он, услышав восклицание маркиза, не выдержал, спустился вниз, вышел на площадь и на углу улицы, ведущей к маленькому домику на берегу реки, нагнал высокого худого старика. Догнал и положил ему руку на плечо. Старик остановился и с минуту пристально глядел на Раймонда.

— Что вам от меня нужно? — беззвучно выговорил он.

— Я хотел бы знать, почему вы следите за этим человеком? — Раймонд указал на Гуаскара, сворачивавшего за угол.

— Как! Вы не знаете? — удивился старик. — Разве вы не знаете, что мы накануне великого праздника Интерайми? Я слежу за этим человеком, потому что он предводительствует свитой «невесты Солнца». Он — вождь всех этих красных пончо, которые везут дочь мою в Куско на праздник в честь великого Атагуальпы. Но теперь я не дам ей умереть, как в тот раз. Я спасу ее и мы вернемся в Лиму, где ее ждет ее жених. Gracias, señor.

И он пошел дальше, широко шагая длинными ногами и опираясь на длинную толстую палку.

— Несчастный сошел с ума! — проговорил вслух Раймонд и схватился обеими руками за голову, будто страшась, что и его рассудок не выдержит всех этих испытаний. Он ужасно страдал. Еще сильнее, чем во время безумной погони за похитителями, чем в ту минуту, когда он впервые осознал, что Мария-Тереза похищена. Душа его была полна горькой и бессильной злобы. Быть обреченным на бездействие в двух шагах от любимой девушки, которую похитили, чтобы замуровать заживо, и держат в плену в цивилизованном городе, в двадцатом столетии, — это было слишком жестоко, слишком необычайно. Сидеть, сложа руки, целиком положившись на Гуаскара, который из благодарности обещался спасти его невесту!.. А что, если со стороны Гуаскара это только предательство, ловкий маневр, затеянный ради безопасности?.. А время уходит! — думал он, сжимая кулаки в бессильной ярости. — Лучше бы рискнуть, напасть на этих сторожей, на разбойников-солдат, караулящих добычу, похищенную фанатиками-индейцами. Разнести по камням этот подлый домик, ворваться туда, пусть под пулями кечуа — и хотя бы умереть у ног Марии-Терезы…