Читаем Невеста Сфинкса полностью

Все общество по очереди прикладывалось к мундштукам и с наслаждением втягивало в себя пряный, легкий, пахучий дым. При этом в чреве кальяна бурлила вода, и чем сильнее был вдох, тем больше кипения происходило внутри стеклянного сосуда. После первого вдоха у Серафимы Львовны закружилась голова. Она закашлялась, но уже второй глоток коварного дыма принес в ее сознание необыкновенную легкость и приятность. Все тяготы минувшего путешествия улетучились, все жизненные невзгоды и тревоги исчезли. Она откинулась на подушки, заботливо подложенные ей под голову прислугой, и с наслаждением созерцала все вокруг. Ее поразило, что прямо в центре беседки росла пальма, и когда она доросла до крыши, то хозяин не срубил ее роскошную голову, а предпочел проделать дыру в крыше и выпустить красавицу наверх. Ночной воздух стал свежим и приятно холодил уставшее тело. Повсюду разливался аромат неведомых цветов. Нарастали незнакомые ночные звуки, чье-то стрекотание, шуршание. Неожиданно Серна поняла, что они в беседке не одни, что в углу на лежанке пристроился еще один постоялец гостиницы. Видимо, его организм уже давно подвергся воздействию кальяна, так как он лежал, казалось, в совершенном забытьи. Однако, когда до его слуха донеслась речь присутствующих, он вдруг дернулся всем телом, затем сел, а после и вовсе встал со своего ложа. Не очень твердой походкой незнакомец приблизился к честной компании и, поклонившись, заявил:

– Господа! Прошу прощения, господа! То обстоятельство, что в местах диких и отдаленных от родины я неожиданным образом встречаю соотечественников, оправдывает мое вторжение в ваше общество. Дозвольте представиться, Северов, Виссарион Иванович Северов, потомственной дворянин, превратностями судьбы оказавшийся в сиих местах.

Он еще раз поклонился и остановился, ожидая ответа. Соболев не любил нечаянных знакомств, однако, разморенный кальяном и усталостью, он милостиво кивнул новому знакомому и представил все общество.

– Не ожидал встретить тут русского, – заметил профессор.

– Да-с, русских путешествующих мало встречается. Все в основном англичане, да где их нынче нет! У немцев тоже появилась мода на египтян. А русских мало, мало, сударь!

– Вы откуда изволите путешествовать, из Петербурга, по морю, в Александрию? Сколько нынче дерут в гостинице в Александрии? Двадцать франков в день? Это по-нашему, что же получается, пять рублей за сутки? Да, чудовищная дороговизна! Со столом, с прислугой, которой еще и не сыскать! Они же такие плуты, такие бестии! За билеты на поездку из Александрии в Каир сколько изволили заплатить? За второй класс по железной дороге по сто три пиастра, то бишь чуть более шести рублей… Э… точнее… – он пошевелил пальцами, словно помогая счету, – шести рублей, семь копеек. Это же разорение! А осел? Раньше стоил три пиастра в час, то есть восемнадцать копеек, а нынче целый франк, что опять же, по-нашему, двадцать пять копеек. Дрожки от станции до гостиницы – меньше пяти франков не берут. Да еще, поди, на чай клянчат, бакшиш по-здешнему, не так ли?

– Да, вы правы, бакшиш и впрямь разорителен! – рассмеялся Соболев, который устал подавать всякому служке копеечку, так что при внимательном подсчете набегала солидная сумма. – Однако вы, судя по всему, тут давно проживаете. Чем изволите заниматься, сударь?

– Я, господа, в прошлой жизни своей занимался весьма почтенной деятельностью, был земской врач. Служил не за деньги, за совесть. Дело свое любил. Да только в один не очень прекрасный день понял, что такие, как я, никому не нужны. Скучная, тоскливая жизнь. Тоска и бедность непролазная. А я ведь был молод, горяч, хотел яркого существования. И вот пустился я по морям и по суше. Где я только не был, чего не видал, кем не трудился ради хлеба насущного, пока сюда меня не прибило. – Северов поморщился и поежился от ночной прохлады. От внимательного взгляда Соболева не ускользнуло, как потерта его одежда, которая когда-то, вероятно, была вполне приличным сюртуком и брюками.

– А нынче чем живете? – задал нескромный вопрос Петя, потягивая кальян.

– А нынче, юноша, я подвизаюсь торговлей древностями. Знаете, поди, такой промысел? – Северов прищурился и рассмеялся. Вот-вот! Доходное дело, коли наткнешься на простаков, коими вы, к вашему счастью, не являетесь.

– Неужто совсем оставили медицину? – недоумевала Зоя.

– Нет, мадемуазель, иногда вспоминаю былые занятия, когда необходимо помочь неимущим. Кроме того, тут я иногда постигаю знания, неведомые европейцу, к слову сказать, не только медицинского толка.

– Конечно, Египет – просто кладезь древних знаний! – воскликнул профессор. – Тут, куда ни ступи, сама история. Я немного вам завидую!