Серафима покорилась неминуемой судьбе. Это как экзамен в гимназии, надо прочитать и запомнить, а потом ответить строгому учителю. Хочешь не хочешь, а придется. Тяжело вздыхая, она принялась за книгу. Потом, преодолевая робость, заставила себя спросить мужа непонятное, и дело пошло. Постепенно она успокоилась, а там и увлеклась. Недели через две профессор осторожно поинтересовался, как далеко она продвинулась в чтении. Серафима ответила ему довольно бойко, он задал ей еще несколько вопросов, с ответами на которые она также вполне успешно справилась. Ему хотелось скакать и кричать от радости, точно перед ним был ребенок, который освоил первые шаги.

Серафима, вспоминая свои мучения, невольно усмехнулась. Это теперь мир древних цивилизаций не казался ей мудреным и непонятным. Она потихоньку стала читать его книги, его лекции, увлеклась и даже могла беседовать со студентами и коллегами мужа, которые иногда навещали профессора. Разумеется, она не сделалась знатоком древней истории и литературы, но мир, в котором жил ее супруг, стал ей ближе и доступнее. Теперь она лучше могла узнать и его самого, а значит, не бояться, как прежде.

– Серафима! – Она невольно вздрогнула. Муж проснулся и открыл глаза. – Как прошло?

– Достойно, не тревожьтесь. Проводили как подобает.

Викентий чуть приподнялся и взял ее за руку. Она поспешила придвинуться. Муж положил свою ладонь поверх ее бледной руки. Его глаза смотрели испытующе.

– Как ты?

Вместо ответа она отвернулась и уткнулась подбородком в плечо. Плакать нельзя, муж будет нервничать. У нее будет еще возможность нагореваться всласть.

– А Зоя?

– Совсем плоха, себя не помнит.

– Бедняжка! – Викентий повернулся на бок. Жена поправила ему подушки. – Она останется с нами?

– Не знаю, она в истерическом состоянии.

– Пусть поступает как пожелает, наш дом – ее дом.

– Разумеется.

Супруги помолчали. Серафима снова поправила подушки, одеяло, провела легонько по волосам мужа.

– Как будем жить теперь, жена? – Голос Викентия звучал тихо, но в этих словах она услышала все пережитое за последний год.

– Только на Бога уповаю, только на него. – Что ей оставалось ответить? Сын соединял их все эти годы, а теперь то, что было главной ценностью их союза, исчезло. Им обоим казалось, что они слышат треск: это рушился их дом, их семья.

Страшась мыслей о наступающих переменах, она с излишней поспешностью подробно рассказала ему о похоронах. Викентий слушал внимательно, из глаз его катились слезы. Однако когда жена упомянула следователя полиции и доктора, он чуть не подскочил.

– А этим господам что понадобилось?

– Они пришли выразить нам свои соболезнования. – Серафима помолчала и вдруг решила, что не будет лгать и ничего утаивать от мужа.

– Следователь полагает, что Петра убили, – выпалила она и со страхом уставилась на мужа, ожидая бурной реакции, возмущения, гнева. К ее изумлению, Викентий промолчал, но его лицо приняло очень сосредоточенное выражение.

– Кого же он подозревает?

– Бог его знает, его не поймешь. Ведь он допрашивал всех в доме. Я боялась сказать вам. Это доктор, доктор его подталкивает, говорит, что уж больно странные, непонятные были эти ожоги на теле Пети. Неясного происхождения. Просил дозволения снова прийти с расспросами.

– Вот, стало быть, как… – протянул Викентий Илларионович и сел в постели.

– Что вы, что вы! – всполошилась жена. – Вам нельзя, вам надо лежать. Ради бога, ложитесь!

– Кого же он допрашивал? – Не обращая внимания на тревогу жены, Соболев спустил ноги с кровати.

– Всех, – придержала его за плечо, понимая, что ее слова и увещевания не играют для него никакой роли.

Викентий Илларионович похлопал жену по руке:

– Позови ко мне Лавра да прикажи подать одеться.

Супруги посмотрели друг другу в глаза. В этот миг между ними бушевал океан, хотя по поверхности едва пробегала мелкая рябь.

Глава 7