Северов быстро вскрыл пакет. Внутри оказался том по древней истории – та часть, которая была посвящена Древней Греции и ее великой культуре. Северов в недоумении показал ее полицейскому.

– Вот те раз, уж не ошибся ли наш профессор? Не перепутал ли он Египет с Грецией? Впрочем, мы еще полистаем книгу. – Он вернул том Северову. – А теперь извольте показать нам вашу комнату и то помещение, где хранились препараты.

Быстро осмотрев комнату, полицейские занялись кладовочкой рядом, где на полках аккуратными рядами некогда стояли баночки, коробочки, колбочки, содержащие в себе плод научных и метафизических исканий господина Северова.

– А кто имел сюда доступ? – поинтересовался следователь.

– Помилуйте, да кто угодно, ведь я тут на птичьих правах, да и хозяева могли оказаться тут в любой момент. – Северов оглядывал свое прежнее жилище с явным сожалением.

– Вы покуда поглядите свои записи и подумайте, что могло пропасть или использоваться без вашего ведома. А я посмотрю в кабинете профессора.

Когда через час Сердюков вернулся к Северову, тот листал книгу, присланную ему профессором. Она была открыта как раз на том месте, где лежала розовая ленточка – закладка. Лицо Северова было искажено ужасом и отчаянием. Заметив полицейского, доктор резко захлопнул книгу, почти швырнул ее на стол, и устремился в темный угол, словно в поисках чего-то.

Глава 45

– Ну-с, господа! Прошу вас не выражать своего негодования и раздражения, – следователь прошелся по комнате широкими шагами. – Тем более что я обещаю вам, что скоро, очень скоро, как я надеюсь, все разъяснится.

– Вы хотите сказать, что напали на след убийцы? – Очки Когтищева хищно сверкнули.

– Я сказал, что все разъяснится, – мягко повторил Сердюков и сделал еще несколько нервных шагов по просторной гостиной дома Соболевых.

Перед ним в гостиной на стульях и креслах расположились Когтищев, Зоя Федоровна и Аристов. Ожидали еще и Серафиму Львовну, но она все не спускалась. Одиноко в самом дальнем углу серой мышью забился Северов. Соболев не принял его, да профессор и вовсе не принимал никого, только следователя, он и жену видел всего один раз после похорон сына. А так – заперся и с внешним миром общался через старого камердинера, который охранял покой господина, как верный цепной пес.

Явившегося Северова встретили настороженно и холодно. Шутка ли, полиция гналась за ним по всей империи. Везли под конвоем из Одессы! После Петиной смерти Бог знает что в голову приходит. А вдруг и впрямь душегуб, вурдалак? Мышей сушил, ихневмоновы отходы собирал?

В комнате было светло, просторно и как-то неуместно нарядно. И богатые бархатные шторы, и веселая обивка мебели, и светлые обои на стенах – все нынче коробило взор. Хоть выноси все разом да застилай черным крепом.

Зоя крепко сжала руку брата. Снова он единственный, кто остался у нее в жизни. Он ответил дружеским пожатием, и ей стало сразу спокойней. Ну, может, хоть теперь-то он оставит свою безумную идею путешествия? Неужели он бросит ее одну в этом жутком доме, с этой страшной семьей, которая ей всю душу вымотала! А ведь она вступила в эти стены, как в храм. Она боготворила их всех! И вот теперь кто-то из этих людей убил ее ненаглядного Петю!

– Зоя Федоровна! – донесся до ее слуха резкий голос следователя. – Потрудитесь вспомнить тот день, который предшествовал началу болезни вашего супруга. Ведь вы все тогда находились на даче?

– Да, – вяло ответила Зоя, плохо соображая. – Я припоминаю, что, кажется, мы обедали. А потом пошли… да, да… Пошли купаться на реку. Я, Петенька, – она всхлипнула, – Викентий Илларионович и брат. Позже, много позже, пришел Лавр Артемиевич.

– Что происходило по пути?

– По пути? – удивилась вдова, – ничего не происходило, мы просто шли и разговаривали.

Она умолкла. Потому что ясно, как будто она вновь увидела это наяву, перед нею по лесной тропе бежал, смеясь, Петя, и солнечные блики путались в его шелковых кудрях.

– Егор Федорович, быть может, вы в состоянии припомнить содержание разговора? – продолжал настаивать полицейский.

– Трудно вспомнить, коли речь шла о пустяках, – хмуро ответил Аристов. – И вообще, позволю себе заметить, что именно пустяками вы сейчас и занимаетесь. Разве можно вспомнить пустяшный разговор компании летом, на даче, да по дороге на купанье! Что-то о деревьях, траве говорили, джунглях…

– Какой траве? – насторожился Сердюков.

– Бог ее знает, какой, высокая такая, сродни дереву. Вот, Викентий Илларионович тогда сказал, что господин Северов, в силу своей эрудиции, может знать, что это за трава.

– А… – тихо протянул из своего угла Северов, который до этого и не шелохнулся. – Знаю… да, я знаю…

Следователь удовлетворенно кивнул, но на этом допрос не закончился.

– Зоя Федоровна, не сочтите меня извергом, что снова мучаю вас расспросами, припомните еще подробности того купания. И всего, что последовало дальше.

Аристов погладил сестру по руке, желая ее ободрить. Она вскинула подбородок и попыталась взять себя в руки.