И он с решительным видом, размахивая тростью, зашагал к портику ворот, расположенных на противоположной стороне улицы. Фиц полагал, что ему хватит ловкости увернуться от камня, если неизвестный враг снова начнет стрелять в него из рогатки.

Он редко впадал в такую ярость, что был готов начать выяснение отношений на кулаках прямо посреди улицы. Фица выводила из себя прежде всего мысль о том, что какой-то подонок может оставить Пенни без отца. Он надеялся, что его противником был взрослый человек. У Фица чесались кулаки, но, к сожалению, за колоннами никого не было.

— Он сбежал, — сказал Монтегю, обнаружив за колоннами притоптанную землю. — В следующий раз у вас в доме перебьют оконные стекла.

Фиц понимал, что ради дочери ему следует быть осторожным. Весть о его переезде в городской дом семейства Уикерли еще не получила широкой огласки. Приглашения и другая корреспонденция приходили на адрес его прежней холостяцкой квартиры. Лишь Мерриуэзер и леди Изабелла знали, где сейчас обитает граф со своей дочерью. Судя по всему, они хранили это в тайне. Даже лучший друг Фица не догадывался о его переезде.

— Я поговорю с кузеном, — пообещал Фиц, хлопнув друга по спине, — и постараюсь выяснить, что у него на уме. Спасибо, что вы вовремя окликнули меня, иначе мне разбили бы голову.

— Когда пойдете к Джеффу, обязательно возьмите с собой вооруженную охрану, — посоветовал Монтегю. — В отчаянии человек часто совершает необдуманные поступки.

Фиц хорошо знал это.

— Я приму ваш совет к сведению. Кстати, а почему, собственно, вы окликнули меня? Хотели что-то сказать?

Монтегю пожал плечами.

— Я просто собирался спросить, намерены ли вы воспользоваться своим правом и принять участие в заседаниях палаты лордов. Я хочу выдвинуть свою кандидатуру на один высокий пост в военном министерстве, и вот подумал, что вы могли бы замолвить за меня словечко. Мне не нравится нынешнее положение дел. Власти спокойно ждут, пока Наполеон завоюет весь мир. Кто-то должен заставить их занять более активную позицию.

Фица больше интересовала собственная непростая ситуация, нежели внешняя политика.

— Черт побери, я совсем забыл о своих новых обязанностях, — тряхнув головой, промолвил он. — Неужели теперь я обречен тратить время на эти скучные дебаты? Среди напыщенных аристократов в накрахмаленных манишках? Хотя, с другой стороны, с радостью посмотрел бы на то, как при виде входящего в зал заседаний «порочного Уикерли» у них вытянутся и побагровеют лица!

— Вы могли бы прожить другую жизнь, не похожую на ту, что ведут ваши печально известные родственники, — возразил Монтегю.

Фиц фыркнул.

— Не думаю, что это мне удастся, Блейк. Плащ благородства, который когда-то, возможно, принадлежал моим далеким предкам, побит молью. Но не сомневайтесь: если мне представится случай пообщаться с влиятельными людьми, я непременно буду рекомендовать вас. По-моему, ваш отец против того, чтобы вы занимались политикой?

Монтегю провел ладонью по волосам.

— Моя мать хочет, чтобы я стал священником и возглавил местный приход. А отец всегда прислушивается к ее мнению. Вы же знаете, как это бывает.

— Честно говоря, не представляю. Я не помню свою мать. Что же касается моего отца, то он всегда был своевольным. Собственные желания и интересы были для него превыше всего.

Приятели уже вышли на более оживленную улицу и теперь шагали по тротуару.

— Что интересного в браке? Мы женимся, спим со своими женами, оплачиваем их счета и занимаемся рутиной повседневной жизни.

— В моем случае хорошо то, что счета будет оплачивать супруга, — сказал Фиц и, быстро попрощавшись с другом, двинулся по направлению к своему дому, размахивая тростью.

Глава 13

— Вы же слышали доклад моего поверенного, — с недовольным видом произнесла маркиза, глядя на Абигайль поверх страницы утренней газеты, которую просматривала за завтраком. — Дети сыты и одеты, о них хорошо заботятся. — Вам нет никакой необходимости срываться с места и мчаться в графство Суррей. Сегодня вечером мы едем в театр, и мне не хотелось бы, чтобы у вас были красные от слез глаза.

Разговор был окончен. Маркиза умела очаровывать людей, но Абигайль успела узнать и неприятные стороны ее характера. Изабелла часто вела себя с ней холодно и отчужденно. Конечно, маркиза желает ей добра. Но у леди Изабеллы не было своих детей и ей был неведом страх за них. А братья и сестры Абигайль потеряли родителей, и эта невосполнимая утрата нанесла им душевную травму. Они были ранимы и восприимчивы к боли и обидам.

После завтрака маркиза уехала в город по делам, а Абигайль перешла из столовой в гостиную. Через некоторое время лакей принес ей записку на серебряном подносе. Она сразу же взглянула на подпись, и у нее затрепетало сердце. Уикерли.

Абигайль отметила про себя, что Фиц не стал подписывать адресованную ей записку «граф Дэнкрофт». Он как будто хотел подчеркнуть этим, что для нее он никогда не будет высокомерным аристократом.

«Сегодня я получу в свое распоряжение экипаж, — писал Уикерли. — Не хотите отправиться на небольшую экскурсию в Суррей?»