Сержант повесил трубку, а Бугров, прокручивая в памяти разговор, почему-то подумал об адвокате Ясновой.

Адвокат Павлов, они ведь совсем забыли о нем.

И тут же у него возникла мысль: а приходило ли в голову Милещенко, что Павлов тоже может показать свои коготки? Или полковник настолько уверовал в свое могущество, в свою власть над Кристиной, что, купаясь в лучах собственной значимости, позабыл обо всем на свете?!

У генерала зрело нехорошее предчувствие, что этот адвокат действительно способен на многое. И то, что сейчас о нем почти ничего не слышно, не успокаивало, а, напротив, вызывало неосознанный страх. Как затишье перед бурей.

— Что ты несешь, — вслух пробурчал Дмитрий Олегович. — Буря… Ну, не получилось с «передачкой», придумаем что-нибудь другое. А может, и Павлов, глядишь, вытащит ее.

Тяжело дыша, он достал из шкафа распечатанную бутылку коньяка. Параллельно с тревогой отметил, что после «развязки» у него наступило резкое ухудшение самочувствия. В груди появились какие-то шумы, мучило повышенное давление, да и сердце стало пошаливать куда чаще, чем бывало раньше.

Бугров опрокинул в себя стакан, сморщился и, запив огненную жидкость минералкой, устало опустился на диван, вытерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. Он прикрыл глаза, погружаясь в прошлое. С тех пор, как Кристина снова ворвалась в его жизнь, он по какой-то неясной причине все чаще вспоминал войну. И от этих тяжелых воспоминаний начинал неприятно пульсировать его застарелый шрам на бедре — результат осколочного ранения во второй «чеченской», Бугров дремал, а в измученном мозгу вспыхивала только одна мысль: ведь всего этого могло и не случиться. Могло… Стоило лишь проявить твердость и нажать на спусковой крючок тогда, и все закончилось бы, не успев начаться.

«Ты лжешь самому себе», — сказал ему внутренний голос, и из груди Бугрова со свистом вырвался болезненный вздох. Да, он лгал самому себе. Если бы он выстрелил тогда, то сейчас вряд ли сидел бы в кресле замминистра, в лучшем случае спивался бы в том же Новосибирске в местной ментовке…

Тяжелые мысли прервала резкая трель звонка.

— Какого лешего? — хрипло проговорил Бугров, с трудом поднимаясь с дивана.

Это был Павлов. «Легок на помине», — подумал генерал.

— Дмитрий Олегович, добрый день. Нам нужно увидеться для весьма важного разговора. Прошу вас выкроить время для нашей встречи. Это касается того самого дела, по поводу которого я был у вас в прошлый раз.

— Ладно, — уныло проговорил Бугров, гадая, для чего он вновь понадобился адвокату. Неужели тот вышел на Сержанта?! Генерал посмотрел в свой ежедневник. Обед уже заканчивался, и после него время было расписано по минутам. — Давайте завтра, можете прямо к девяти утра подъезжать. Устраивает?

— Вполне, — откликнулся Артем, хотя по его голосу было слышно, что нанести визит генералу ему хотелось прямо сейчас.

— Отлично, — сказал Бугров, но, услышав короткие гудки в трубке, подумал: «Ничего не отлично. Все далеко не отлично».

Козыри

— Владимир Яковлевич, это дежурный с КПП. Здесь адвокат Павлов, говорит, к вам! — протараторил голос по селекторной связи, и Милещенко приказал проводить адвоката в свой кабинет.

— Добрый день, Владимир Яковлевич, — приветствовал Артем полковника. — Что-то вид у вас, простите, невеселый.

— Вам-то какая разница? — грубо бросил следователь. — Что у вас? У меня очень мало времени.

— Ну, тогда давайте по порядку, — сказал адвокат, вынимая из папки пухлую стопку документов. — Во-первых, объясните, пожалуйста, что там за темная история с трупом в камере, где содержится моя подзащитная.

— Пока ничего определенного сказать по этому поводу не могу, — отрезал полковник. — Проводится проверка, по результатам которой будет принято решение в соответствии с требованиями закона.

— Вы считаете, это отравление?

— Все может быть, — уклонился от прямого ответа Владимир Яковлевич.

— Давайте я немного введу вас в курс дела. Марина Фокина, сотрудница «Олимпа», через некое лицо передала посылку моей подзащитной. Этот человек представился моим помощником, после чего они вместе с Фокиной поехали в СИЗО. И в определенный период времени девушка попросту не видела, что этот человек делал с ее продуктами.

— Чушь какая-то, — пробормотал Милещенко, кусая губы. Он снова подумал о Бугрове. Ну, точно, старый индюк, это он подослал кого-то из своих. Окончательно сбрендил.

— Я подготовил заявление о проверке данных фактов. Если экспертиза покажет, что в пище, которую употребляла умершая, содержались какие-либо отравляющие вещества, налицо покушение на убийство, и я буду настаивать на возбуждении уголовного дела. А у меня есть подозрения, что дело обстоит именно таким образом.

— Судя по вашим глазам, вы что-то недоговариваете.

— У меня есть данные, свидетельствующие о том, что Кристина Владимировна беременна, — сказал Артем.

— Что ж вы раньше молчали? — не выдержал полковник.

— Се ля ви, Владимир Яковлевич. Я сам недавно узнал об этом, а посему буду ходатайствовать об изменении меры пресечения моей подзащитной на более мягкую.