Читаем Невероятные полностью

Спенсер закрыла глаза и, шевеля губами, повторила слово в слово первые несколько абзацев. Потом задумалась о том, что она наденет на собеседование – пожалуй, что-нибудь от Calvin Klein или от Chanel. Может быть, возьмет очки в прозрачной оправе, которые придадут ей ученый вид. Наверное, даже захватит с собой номер «Филадельфия сентинель», в котором напечатана статья о ней. Положит в сумку так, чтобы газета чуть торчала. И тогда члены комитета увидят статью и подумают: «Ну надо же, о ней уже пишут на первой полосе центральной прессы!»

– Привет. – Над ней возвышалась Мона в симпатичном оливково-зеленом платье и высоких черных сапогах. Через правое плечо перекинута большая фиолетовая сумка, в руке – фруктовый напиток из «Джамба Джус»[67]. – Я не рано?

– Нет, в самый раз.

Спенсер убрала книги с сиденья напротив и сунула в сумку реферат Мелиссы. Случайно задев рукой телефон, она подавила порыв вытащить его и еще раз прочесть сообщение «Э»: «Хватит копать». После всего, что произошло, после трех дней радиомолчания «Э» снова принялся терроризировать их. Спенсер жаждала рассказать об этом Вилдену, но страшилась мести «Э».

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Мона.

– Да нет, все нормально. – Пытаясь выбросить «Э» из головы, Спенсер с шумом втянула через соломинку воздух со дна пустого стакана из-под диетической кока-колы и показала на учебники. – Просто в пятницу у меня собеседование с организаторами конкурса на лучший реферат. В Нью-Йорке. И я немного мандражирую.

Мона улыбнулась.

– Точно. «Золотая Орхидея»? О тебе говорили во всех новостях.

Спенсер опустила голову, притворяясь смущенной. Ей было приятно, если ее имя звучало по школьному радио, конечно не тогда, когда сообщения читала она сама – ведь это можно расценить, как хвастовство. Спенсер внимательно оглядела Мону оценивающим взглядом. Та проделала фантастическую работу над своей внешностью, преобразившись из гоняющей на самокате дурочки в роскошную диву, но Спенсер по-прежнему видела в ней одну из девчонок, которых высмеивала Эли. Сегодня, пожалуй, впервые она общалась с ней один на один.

Мона склонила голову набок.

– Утром по дороге в школу я столкнулась у вашего дома с твоей сестрой. Она сказала, что твое фото поместили в воскресной газете.

– Мелисса тебе это сказала?

Спенсер вытаращила глаза, охваченная смутным беспокойством. Ей вспомнилось испуганное выражение, скользнувшее по лицу Мелиссы вчера, когда Вилден спросил, где та находилась в ночь исчезновения Эли. Чего боится Мелисса? Что она скрывает?

Мона растерянно заморгала.

– Да. А что? Это не так?

Спенсер медленно покачала головой.

– Нет, все так. Просто меня удивило, что Мелисса сказала в мой адрес добрые слова.

– Как это? – изумилась Мона.

– Мы с ней не очень ладим.

Спенсер незаметно обвела взглядом патио. Ее не покидало ужасное чувство, что Мелисса где-то здесь рядом, подслушивает.

– Ладно, – произнесла она. – Давай о вечеринке. Я только что говорила с директором клуба. Они ждут нас в пятницу.

– Отлично. – Мона достала стопку открыток, кинула их на стол. – Я решила сделать вот такие приглашения. В форме маски, видишь? Но тут есть вставка из фольги, и, если посмотришься в нее, увидишь себя.

Спенсер глянула на свое немного расплывчатое отражение в приглашении. Кожа чистая, сияющая, благодаря тому, что недавно она снова сделала мелирование.

Мона полистала свой ежедневник в обложке от Gucci, просматривая записи.

– У меня вот еще какая мысль: чтобы Ханна почувствовала себя виновницей торжества, мы должны внести ее в зал, как принцессу. Например, установим возвышение с балдахином, на которое ее поднимут четверо сексапильных парней с обнаженными торсами. Я договорилась: завтра к Ханне в больницу придет группа моделей. Пусть сама из них выберет.

– С ума сойти. – Спенсер положила руки на свой ежедневник от Kate Spade. – Ханне повезло, что у нее есть такая подруга, как ты.

Уныло уставившись на площадку для гольфа, Мона протяжно вздохнула.

– Мы в последнее время постоянно ссорились. Просто чудо, что Ханна меня не возненавидела.

– Это ты о чем?

Спенсер слышала, что Мона с Ханной поругались на дне рождения Моны, но в подробности не вдавалась: была слишком занята и расстроена. Мона со вздохом убрала за ухо прядь светлых волос.

– В последнее время у нас с Ханной были натянутые отношения, – призналась она. – Она вела себя как-то странно. Раньше мы все делали вместе, а потом вдруг у нее появились от меня секреты, она отменяла наши общие планы и держалась со мной так, будто меня ненавидит.

Глаза Моны наполнились слезами. У Спенсер к горлу подступил комок. Это была знакомая ей ситуация. Незадолго до исчезновения Эли тоже вела себя так по отношению к ней.