Читаем Неукротимый голод полностью

— Пфф. Ты коротышка, терранка, — сказал Тарген, входя в комнату и подходя к ней. Он потянулся, чтобы взять несколько орешков из миски, закинул их в рот и шумно прожевал. — В любом случае, жирненькие самые вкусные.

Шей откинулась на спинку стула и усмехнулась.

— Ты хоть понимаешь, насколько странно то, что ты говоришь? — она прищурилась и склонила голову набок. — Ты ел человечину когда-нибудь?

— Не думаю, что ел, — он плюхнулся на свободный стул рядом с ней и включил дополнительный экран — тот, который Рази использовал для просмотра своих шоу, когда был на дежурстве по наблюдению. — Трудно сказать. Память уже не та, какой была раньше. По крайней мере, я так думаю, — воргал протянул руку и коснулся шрама на бритой стороне своей головы.

Она пошевелила стул из стороны в сторону пальцами ног.

— Что ж, если кто-то собирается меня съесть, пусть я буду вкусной.

— Вероятно, для меня будет лучше, если ты ни о чем из этого не расскажешь Драккалу, — ответил он со смехом. — А я считаю, зачем быть вкусным, когда можно быть жестким? Заставь их работать ради этого, и пусть ублюдки подавятся, когда попытаются тебя проглотить.

Шей рассмеялась. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти свое место в команде. Они приняли ее без вопросов, с самого начала относясь к ней как к члену семьи. И хотя все они нарушали закон просто потому, что были частью работы Аркантуса и Драккала, они гораздо больше напоминали ей военных приятелей ее отца, чем любых преступников, с которыми она была связана.

— Эти татуировки у тебя на лице… они военные, верно? — спросила она.

Тарген кивнул. Он рассеянно просматривал различные развлекательные ленты на экране.

— Традиция воргалов. Звания и почести на всеобщее обозрение.

Она изучила отметины на его щеке. Они были кроваво-красными, сосредоточенными вокруг символа, похожего на топор или подобное древнее оружие, расходящегося лучами наружу из центра. Она мысленно вспомнила вещи, которые давным-давно показывал ей отец, воргалы были союзниками Объединенной Терранской Федерации в течение нескольких десятилетий, и отец был знаком с их военной системой. Она уже видела этот символ раньше.

— Ты был пехотинцем, верно? — спросила она.

— Ага, — он поднял палец, указывая на символ с шипами над центральным топором. — Авангард. Первым. Мы должны делать все самое интересное.

— Так ты получил шрам?

— Да. На самом деле я мало что помню из того, что произошло. Хотя я уверен, что убил много ублюдков, потому что потом я был весь покрыт не своей кровью, — он повернул к ней голову и ухмыльнулся, полностью продемонстрировав ярко выраженные клыки, это должно было вызвать тревогу, но для Шей это стало ценным.

— Целители сказали, что я должен был умереть, — продолжил он. — Тяжелая черепно-мозговая травма или что-то в этом роде. Но Урганд вылечил меня прямо там, по колено в грязи и крови. Он утащил меня с того поля, — его взгляд на мгновение опустился на ее живот. — У меня в голове как бы… туман, большую часть дней, и я не могу притворяться, что понимаю все то медицинское дерьмо, о котором иногда говорит Урганд. Не знаю, понимал ли я когда-нибудь на самом деле. Но я знаю, что ты и твой детеныш в его надежных руках.

Это был редкий момент утешения с его стороны, и, честно говоря, Шей действительно нужно было это услышать — особенно сегодня. Она изо всех сил старалась не думать об этом, пыталась подавить свою нервозность, занять разум, но все это таилось где-то под поверхностью. Она доверяла Урганду, в этом не было никаких сомнений. Это было просто… Что, если что-то было не так? Что, если она сделала что-то не так?

Ухмылка Таргена стала шире.

— И малыш наверняка будет надирать всем задницу, будучи выращенным здесь.

Шей улыбнулась в ответ.

— В этом нет никаких сомнений.

Осознание того, что ее ребенка здесь уже так любят, заставило сердце Шей почувствовать, что оно готово разорваться, к ее ребенку будут относится с такой же заботой, как это делали друзья ее отца.

Дверь открылась, и Шей с Таргеном, повернув головы, увидели Саманту, стоящую в дверном проеме.

На ее лице была теплая улыбка, когда она встретилась взглядом с Шей, и ее голос был полон волнения, когда она сказала:

— Они готовы.

Сердце Шей подпрыгнуло, и ее тревога вернулась с удвоенной силой. Она хотела этого. Она нуждалась в этом — в этом нуждался ребенок, — но это не прекратило беспокойства, из-за которого Шей было трудно наполнить легкие воздухом. Что было лучше — знать или оставаться в неведении? Что было лучше — осознавать потенциальные проблемы и осложнения, даже если их невозможно было решить, или продолжать пребывать в блаженном неведении?

Ей казалось, что на этот вопрос должно было быть легко ответить, но она не могла этого понять. Она участвовала в перестрелках с опасными существами, чувствовала, как пули и раскаленные плазменные разряды проносятся в сантиметрах от ее лица, участвовала в сделках, которые в любой момент могли вылиться в ужасное насилие… и ничто из этого не было так страшно, как перспектива простого медицинского осмотра сейчас.