Читаем Неукротимый полностью

Каюта была крошечной. Узкая койка в углу, маленький стол, над которым висела на цепи медная лампа, да плетеное кресло – вот и все ее убранство. Да, еще был закуток напротив двери, в котором стоял кувшин, таз для умывания и ночной горшок. Впрочем, и эти немногочисленные предметы обстановки почти не оставляли в каюте свободного места.

– А ты не мог оплатить две каюты? – тоскливо спросила Шайна, в очередной раз больно ударившись бедром об угол стола при попытке разминуться с Габриелем на пятачке между дверью и койкой. – Или жаждущих поскорее попасть в Чарлстон так много, что все остальные места заняты?

– Я должен быть постоянно рядом с тобой, – откровенно пояснил Габриель. – Хочу, чтобы ты все время находилась у меня на глазах.

– Неужели боишься, что я сбегу? – ехидно поддела она. – Вот так разбегусь, прыгну за борт и поплыву назад, в Англию!

Габриель изучающе посмотрел на нее и молча вышел на палубу. По этому взгляду Шайна догадалась, что ничто еще не забыто и ничто еще не прощено. Впрочем, и с ее стороны еще ровным счетом ничего не доказано. Ну что ж, значит, пока Габриель не убедится в правдивости ее слов, он не спустит с нее глаз. Ладно, это его право!

Шайна выглянула в иллюминатор и тяжело вздохнула.

Путешествие предстояло долгое.

Завернувшись в тонкое шерстяное одеяло, Габриель ворочался с боку на бок в неудобном плетеном кресле, безуспешно пытаясь заснуть. Совершенно некуда было девать ноги. Хотя он и упирался ими в край койки, на которой спала Шайна, все равно они затекли, оставаясь согнутыми в коленях.

Шел десятый день путешествия. И каждый новый день казался мучительнее и дольше предыдущего.

Габриель всмотрелся в лицо Шайны. Она спала и выглядела такой юной и беззащитной в мягком серебряном свете луны, падавшем в каюту из иллюминатора. Сон разгладил, смягчил ее черты. В лунном свете лицо спящей казалось бледным, без оттенков и полутонов. Нежные губы были приоткрыты и иногда шевелились, словно шептали что-то.

У Габриеля заныло сердце, а пальцы свело от желания прикоснуться к этой нежной шее, атласной коже, ощутить, как струится в ладони пышная волна чудесных серебряных волос.

Шайна свернулась калачиком на узкой, тесной корабельной койке. Когда-то эта прекрасная молодая женщина лежала в объятиях Габриеля, отвечала на его ласки, обнимала, принимала его. И тогда он ощущал каждый изгиб чудесного тела Шайны, улавливал каждый ее вздох, слышал биение ее сердца.

Когда-то, где-то, в такой же бархатной тьме…

Негромко застонав от желания, молнией пронзившего его, Габриель тихонько встал со своего пыточного кресла и, стараясь не шуметь, вышел на палубу, чтобы прохладный океанский ветер освежил охваченное огнем страсти тело.

Спустя некоторое время проснулась и Шайна. Лунный свет освещал пустующее кресло.

Темнота в каюте начала быстро сгущаться. Шайна выглянула в иллюминатор и увидела, как тяжелые штормовые облака затягивают небосвод. Ветер усилился, засвистел в вантах, захлопал парусами. Заскрипели, запели снасти. Еще несколько минут, и шторм разыгрался не на шутку, вспенил волны, загудел и принялся швырять судно словно ореховую скорлупку. Волны с глухим шумом и шипением стали биться в борта, захлестывать палубу.

Шайна посидела еще немного на койке, прислушиваясь к реву ветра, привыкая к качке.

Судно сильно накренилось, и Шайне пришлось ухватиться за край койки, чтобы не упасть.

– Габриель? – тревожно крикнула она в темноту. – Габриель!

В ответ – молчание.

Встревоженная, Шайна решила выйти на палубу. Может быть, Габриель решил предложить свою помощь экипажу? Отбросив одеяло, она спустила ноги на пол. «А ведь я должна бы радоваться тому, что он ушел», – мрачно подумала она.

Вся последняя неделя была для нее сплошным кошмаром. Они целыми днями сидели вдвоем в этой тесной, душной каютке, и замкнутое пространство давило их невидимым прессом. Каждый раз, когда один из них ненадолго выходил на палубу, оставшийся чувствовал облегчение. Эти короткие передышки давали разрядку, отдых напряженным, натянутым словно струны нервам. Но вот теперь Шайна осталась одна, и ей стало не по себе.

При каждом ударе волн судно резко ложилось на борт. Маленькое круглое оконце иллюминатора покрылось алмазной водяной пылью, но были ли это капли дождя или брызги волн – этого Шайна не знала. Она понимала только, что их судно находится в самом центре шторма и что Габриеля нет с нею рядом – в этой опостылевшей, тесной, но такой безопасной каюте.

Пошарив ногами в темноте, Шайна нащупала пару ночных туфель. Тонкие, атласные, они, конечно, погибнут от воды, но сейчас было не до этого. Медленно, держась за переборки, она подошла к двери. Нащупала на гвозде бархатный плащ и накинула его поверх ночной рубашки. Подняла капюшон и отважно шагнула из каюты в бушующую ночь – искать Габриеля.