Читаем Неугомонный полностью

Особенно веселой и задорной была песенка про знатную паросскую даму Состену. Эту песню Архилох спел своему товарищу Харилаю. Состена была большой щеголихой: она носила длинное платье, шлейф которого волочился по земле, золотые пряжки, булавки и застежки. Лицо она красила, брови чернила. Но наилучшим ее украшением были длинные, красиво завитые черные волосы, ниспадавшие локонами на плечи и спину. Она была очень жестокой госпожой и за малейшую провинность избивала своих рабов. Однажды она беспощадно избила свою рабыню за то, что та нечаянно поцарапала ее брошкой. Обозленная рабыня в отместку рассказала рабыне Архилоха, что волосы у ее госпожи не свои, а искусственные, что она носит прекрасно сделанный парик.

Архилох придумал такую забаву: на перила моста, по которому должна была проходить праздничная процессия, сел его товарищ с удочкой. Он делал вид, будто ловит рыбу. Но этот товарищ должен был, когда пройдет Состена, как будто нечаянно зацепить крючком удочки за ее волосы. Песенка Архилоха с задорным мотивом начиналась так:

Дальше описывалось праздничное шествие в гавань:

Затем рассказывалось, как друг Архилоха, зацепив крючком удочки волосы Состены, выудил вместо рыбы богатый парик, а глазам паросской знати предстала Состена с совершенно лысой головой.

Эта песня распевалась потом во всем городе. Можно себе представить, как возненавидели Архилоха Состена, ее муж и их родные.

Сочинял Архилох и торжественные гимны в честь богов, но это причинило ему неожиданные неприятности.

Архилоху было поручено сочинить гимны в честь наиболее любимых на Паросе богов хлебных злаков и вина — Деметры и Диониса. Архилох сочинил эти песни — и слова, и мотив — и разучил их втайне со своими друзьями. Паросцы слышали только, что товарищи Архилоха заливались смехом во время исполнения этих песен, но причины не знали.

И вот наконец на торжественном празднике в честь бога виноделия Диониса Архилох и его товарищи пропели новый гимн. В нем, как и в сочиненном Архилохом гимне в честь Деметры, было много веселых острот и шуток, но к этому паросцы привыкли. Хуже было то, что в этом гимне было множество грубых, неприличных слов, а сам Дионис был назван «разряженной бабой» и «пузатым пьяницей». Возмущенные паросские аристократы подали в суд на Архилоха за оскорбление бога. Архилох оправдывался, говорил, что так еще с древних времен повелось на праздниках в честь Деметры и Диониса, но ничего не помогло: благонравные аристократические судьи приговорили его к заключению в темницу.

Наступило лето, но оно было засушливым, хлеб на поле не уродился, пропал, не созрев, начались эпидемии среди домашних животных. Послали гонцов к Дельфийскому оракулу, и он дал такой ответ:

Жрецы Аполлона, составившие это пророчество, были по-своему правы: греки в древнейшее время думали, что неприличные шутки и сквернословие во время праздников богов плодородия содействуют урожаю и появлению приплода у домашних животных, что богам нравится, когда в эти праздники их ругают и над ними смеются, хотя во всякое другое время это было бы оскорблением. Для объяснения этого события был даже сочинен миф: якобы у Деметры была старая рабыня Ямба,[6] которая, чтобы разогнать тоску Деметры по дочери, смешила ее остроумными и неприличными рассказами. Архилох лучше знал, как относится народ к богам, чем его благовоспитанные сограждане!

Конечно, после получения ответа Аполлона Архилох был освобожден с почетом: его суеверные сограждане поверили, что засуха — это наказание, посланное богами, заступившимися за Архилоха!