Читаем Неудержимолость полностью

Неудержимолость

В данном случае смех и смерть – однокоренны.И, пожалуй, в том нет моей и твоей вины.Я, бывало, влюблялась в запах, картинку, звук,но тебя зовут – и как будто меня зовут,но читаешь ты – и как будто мои слова.Если не их источник, что еще целовать?Этот стих, вероятно, выдумал тоже ты,в нем проклюнутся и проглянут твои черты.Мы похожи настолько, что даже смешно читатьэти строки твои, из которых сквозит мечта,и хватает её танцующий на краю.Это – две мечты, но я вижу в твоей свою.Только взять себя за руку, словно твоей рукой,не выходит. И я, теряя мирской покой,выхожу к распластанной передо мной водеи, тебя не найдя нигде, нахожу везде.Что за путь я ни выберу – тернии или шёлк —непременно окажется, что ты уже им шёл.Что за знак я ни начертила бы, станешь им.У тебя ведь такой же почерк, стило́, нажим.Что за слово я ни сказала бы – повторишьсквозь десятки белёсых санкт-петербургских крыш.В данном случае ты и я – однокоренны.Раздели со мной мир и властвуй в нём.Без войны.

Не падай

До ближайшего дома с ужином и лампадойочень долго ещё, сквозь тьму не видать предместий.Если ты идешь рядом, то очень прошу, не падай.Я тебя подхвачу,но подхватывать лучше – песню.Можно спеть, например,о русской великой силе,об эскимосской сотне названий снега,о любви. Или смерти. Главное, чтоб красиво,чтобы песня обратно в горло упала с неба.Я забуду тогда о том, что трудна дорога,что сносила шесть пар сапог, а седьмая парапротекает, и до простуды совсем немного.Ощущать себя безнадежно больной и старойзначит сдаться дороге, что мерит своею мерой.До ближайшего дома, что сам по себе есть чудо,остаются туман и хмарь.И немного веры.Здесь должна быть другая строчка, но я не будусочинять ее, чтобы не портить вечер.Но немного – достаточно, чтобы дойти дотуда.Если дашь мне огня и руку, то будет легче.