Читаем Неудержимолость полностью

Неудержимолость

Девочке пять, на горках американских даже привычней, нежели на земле, девочке десять, она еще видит сказкой жизнь, где добро – и то говорит о зле, девочке будет пятнадцать или шестнадцать, можно любые выделывать антраша, можно в любого сладко, светло влюбляться, и целовать, последствия не страшась.Девочке двадцать. В луна– и солнце-парки – к счастью ли, к сожалению – не ходок, есть тезисы, утренняя заварка и где-то в сердце оборванный проводок. Девочка, научившаяся бояться, дует на воду, обжегшись на молоке. Выглядит это смешнее ноги паяца, запутавшейся в змеином своем шнурке. Все, на что ей хватает ума и силы – это писать записки, как в детсаду, а он не заметит, как же она красива. И встретится с ней не ранее, чем в аду.А я от страха девочку отучаю, я – её внутренний голос, живая стать, долька заморского фрукта в дешевом чае, я покажу ей, кем она сможет стать, стоит ей только вспомнить, что там, в начале.Девочке пять.

Любить никого

Грустно смотреть даже на алфавит.Каждый из нас состоит из воды и букв.И если речь заходит вдруг о любви —с именем заносится сор в избу,так что не вымести. Вынести все сложней,как буква N будет напоминатьвсе, абсолютно все – о нём, или ней.Так что пока не сказаны имена,смелей обнимай, отнимай у всего и всех.Целуй, обретая целостность или цель.Имя звучит не так хорошо, как смех,даже если он становится злым в конце.Я влюблена в твой запах. Картинку. Звук.Копейка к копейке, складывается рубль.А если тебя, как кого-то из них, зовут?Я не люблю ни рефрен, ни повтор, ни дубль.Ни отголосок, ни даже подобье их.А если ты – А, а я бы хотела – Б?От имен слишком больно – после.Давай без них.Я безымянно все расскажу тебе.И если мы вдруг расстанемся (несмотряна то, что еще и нету понятья «мы»)мне не придется врать потом, говоряимя твое как имя тюрьмы, чумыи прочих ассоциаций не про добро.Любить Никого – никого не любить совсем.Я назначу тебе свидание у метронесуществующей станции. Завтра, в семь.