— Я слышала это раньше.

— Первая любовь Дюка — он сам. Он никогда не разведется.

— И это тоже слышала.

На этот раз я рычу на нее, что только заставляет ее смеяться.

Несмотря на то, что она думает, я покончила с ним. Девушка может кататься на этой карусели много раз. На самом деле, я думаю, что в этом году я пропущу весь парк аттракционов. У меня будет перерыв на мальчиков. Детоксикация от членов. Я теперь выпускница. Это были веселые игры, но теперь пришло время серьезно заняться своими оценками и получением стипендии. Хорошие оценки — это недостаточно хорошо, если я хочу иметь шанс заниматься легкой атлетикой в первом дивизионе колледжа. И, видит Бог, приемную комиссию не интересуют мои рекорды в бочках или титулы всех звезд в пивном понге. В этом году мне нужно сосредоточиться.

А это значит, больше никакого Дюка.

Никаких больше прогуливаний и вечеринок с Сайласом и парнями.

Никаких больше минимальных занятий в классе, потому что я слишком нетерпелива, чтобы выйти на улицу на беговую дорожку.

Мне только что исполнилось восемнадцать. Я уже практически взрослый человек — или, по крайней мере, пытаюсь им стать. И в этом году я не могу позволить себе отвлекаться.

Когда мы возвращаемся домой, собаки вбегают в дверь впереди нас, практически сталкиваясь у своих мисок с водой.

— Девочки? — Голос отца доносится в прихожую из кухни.

Кейси смотрит на меня. — Ой-ой. Что горит?

Мы снимаем обувь и идем на едкий запах к клубам дыма, выходящим из духовки. Папа стоит над плитой с кастрюлей на каждой конфорке.

— Картошка, наверное, убежала от меня, — говорит он с сожалением. Он целует Кейси в щеку, когда она достает из холодильника бутылку воды. — Ты выглядишь немного бледной, милая. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я в порядке. — Кейси отпивает немного воды. — Просто на улице жарко.

Его внимание переключается на меня через стойку. — Тебе не стоит так сильно ее подгонять. Нельзя ожидать, что она будет идти в твоем темпе.

Я пожимаю плечами. — Это она хотела погнаться за мной.

— Ты за мной. — Кейси исполняет дразнящий танец, ее клубничный светлый хвост развевается.

— У тебя ничего не было. Я могла бы победить тебя, бегая задом наперед.

— Слоан. Я ожидал, что ты будешь немного более предусмотрительной. — Папа делает кислое лицо. Проблема только у него, но почему-то это моя вина. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь вернулся сюда с солнечным ударом.

Под «кем-нибудь» мы оба знаем, что он имеет в виду Кейси. Потому что она — ребенок. Хрупкая, еще не разрушенная и не закаленная до конца.

— Серьезно, папа. — Кейси пытается вмешаться. — Расслабься. Кто-то должен поддерживать Слоан в свежем состоянии для пробных выступлений.

— Иди сюда и попробуй это. — Он предлагает ей ложку, полностью игнорируя ее заверения.

В глазах нашего отца Кейси — из стекла, а я — из камня, и никто не сможет убедить его в обратном. Еще до несчастного случая с Кейси он считал само собой разумеющимся, что я не нуждаюсь в опеке, что я всегда выдержу и буду сильной. К сожалению, давление, заставляющее меня всегда быть «сильной», невыносимо. Я чувствую, что взваливаю на себя всю тяжесть, плюс разбираюсь со своим собственным дерьмом, в то время как он обижается на любое проявление уязвимости, считая это какой-то личной обидой на него.

Такой статус-кво не может быть устойчивым, и я почти сыта по горло.

К счастью, колледж не за горами. Еще один год, и тогда я смогу, наконец, поставить себя на первое место. Отвлечься от постоянного внимания и узнать, каково это — снова быть самим собой.

Мой телефон снова жужжит в кармане, и мне не нужно проверять его, чтобы понять, что это Дюк с очередной жалкой попыткой измотать меня.

Не в этот раз.

Новый учебный год, новый план игры.

Никаких отвлекающих факторов. И абсолютно никаких парней.

ГЛАВА 3

ЭРДЖЕЙ

— Так ты действительно уезжаешь, да?

Джули натягивает трусы-боксеры, которые, возможно, когда-то принадлежали мне, а затем натягивает через голову свободную футболку. Все это время ее взгляд остается прикованным к моему. Она хочет, чтобы я смотрел, как она одевается. Это ее маленький способ поставить точку. Между нами.

— Так мне сказали. — Присев на край ее кровати, я натягиваю джинсы.

— Облом.

Она ищет по комнате зажигалку, потом открывает жестянку из-под мяты и достает косяк. Она раскуривает один конец и раздувает угли, а затем топчет их на деревянном полу. Мне всегда нравилось, как она выглядит, когда закрывает глаза и вдыхает.

Она выдыхает дым в открытое окно и предлагает мне попробовать. Когда я беру, она прикусывает губу и проводит шоколадно-карими глазами по моей обнаженной груди. Не прошло и десяти минут, как ее язык обследовал каждый сантиметр этой груди.

— Мне еще не совсем наскучила эта договоренность, — признается она.

Я выдыхаю в окно. — Все хорошее…

Забрав косяк с моих губ, она садится на кровать у изголовья, пока я нахожу свою футболку и надеваю обувь.

— Да, все хорошо, — отвечает она. — Я знаю, как отмахнуться, когда слышу это.