Читаем Нет худа без добра полностью

– Моего отца не будет в церкви. Но не беспокойтесь. Я уже решил этот вопрос сегодня утром.

– Как ты, блин, можешь быть уверен в этом? – спросил Макс.

– Потому что отец Макнами был моим биологическим отцом.

– Что? – воскликнула Элизабет.

– Алё, блин! – произнес Макс.

Оба смотрели на меня, вытаращив глаза.

– Подсознательно я всегда это подозревал, но убедился только сегодня.

– Каким образом? – спросила Элизабет.

– Он сам сказал мне.

– Когда?

– Но он же, на хрен, был мертв сегодня утром, блин! – воскликнул Макс как раз в тот момент, когда из остановившегося рядом автобуса высыпала группа монахинь в черных одеяниях. Монахини в негодовании уставились на нас.

– Боже благослови вас, сестры! – крикнул я, улыбнулся и помахал им рукой, видя, что они оскорблены сквернословием Макса. Мы-то к нему привыкли, а других это шокировало.

– Боже благослови и вас, – крикнула в ответ монахиня помоложе, после чего почти все они помахали нам.

– Отец Макнами раскрыл мне истину уже с того света, – сказал я Максу и Элизабет.

– Это что, какая-то особенность католической веры? – спросила Элизабет.

Я рассмеялся и неожиданно почувствовал необыкновенную легкость, как будто скинул с себя огромный темный секрет, тяготивший меня столько лет.

Будущее по-прежнему пугало меня, но вместе с тем я чувствовал себя гораздо свободнее, потому что самой большой тайны моей жизни больше не существовало.

Я подумал, не прятал ли я подсознательно тот факт, что мне известна правда; может быть, для того, чтобы защитить отца Макнами. Может быть, даже маленьким мальчиком я понимал, что официальное признание отцом Макнами своего отцовства вызовет грандиозный скандал в нашем приходе и не позволит ему совершить все те добрые дела, которые он совершал как священник. Он имел возможность совершать их в течение почти сорока лет, потому что мама хранила его секрет. Может быть, и я участвовал в этом заговоре, притворяясь, что не знаю правды, тогда как в действительности знал ее. Я уверен, что мама с радостью поддержала бы меня в этом, – да она фактически так и делала, говоря мне, что мой отец был католическим мучеником, погибшим от руки куклуксклановца.

Мы все вместе участвовали в этой игре.

– Может быть, это особенность всей жизни, – ответил я Элизабет, и мы пошли в церковь.

По нескольким эскалаторам мы поднялись в главный храм, называвшийся базиликой. Она была гигантской и отчасти напоминала Царство Небесное, если можно считать Царством Небесным собор, построенный в современном стиле.

– Это напоминает внутренность долбаного космического корабля, – прошептал Макс. И действительно, от огромных бетонных арок и куполов веяло чем-то космическим, а над алтарем даже висело декоративное серебряное кольцо, очень похожее на НЛО.

Я посмотрел на Элизабет. Она крепко сжала кулаки.

В храме были также вырезанные из дерева фигуры всех апостолов в одеяниях библейских времен и с соответствующими прическами, однако изображенные в виде вытянутых в высоту гигантов, каких можно увидеть в кривом зеркале в комнате смеха. Мы легко нашли среди них моего тезку Варфоломея, хотя тут он фигурировал под вторым своим именем Нафанаила. Он держал какой-то лист, а указательным и средним пальцем левой руки изображал знак V, при этом концы пальцев касались подбородка.

– Эти козлы похожи на инопланетян, – прошептал Макс, и я вынужден был согласиться с ним, потому что их костлявые удлиненные фигуры действительно имели неземной вид. – Какого хрена это значит? Зачем делать учеников Иисуса похожими на гигантских долбаных пришельцев?

– Не знаю, – ответил я.

– Отец Макнами мог бы объяснить, – сказала Элизабет.

– Возможно, – прошептал я.

Затем мы рассмотрели пыльные удлиненные деревянные фигуры других апостолов, у которых был суровый и нечеловеческий вид.

Да, они в самом деле походили на инопланетян.

Я подумал, сколько молитв люди посылали из этого храма на небеса, подобно тому как мы посылаем информацию на спутник, когда нам нужно определить направление при движении в автомобиле.

Мы покинули базилику и спустились по эскалаторам в большой зал со свечами, где за деньги можно было зажечь одну из них и обратиться с молитвой к святому Иосифу.

Мы сделали необходимый взнос, зажгли белую свечу в красном стеклянном подсвечнике в память об отце Макнами и помолились святому Иосифу, прося его поговорить со святым Петром и намекнуть, чтобы тот пропустил отца Макнами через жемчужные врата на небо, несмотря на то что, будучи священником, он спал с моей матерью, выпил смертельную дозу виски и не признался мне, что он мой отец. Однако в течение всех этих лет он помогал очень многим прихожанам – и не только прихожанам.

– Отец Макнами был хорошим человеком, – говорил я святому Иосифу и верил в это.

Множество других паломников и прочих людей вокруг зажигали свечи и молились. В этом месте чувствовалась атмосфера святости, и даже Макс сумел воздержаться от употребления нецензурной лексики, что я расценил как знак большого уважения.