– Нет. То, что случается с вещами, не имеет значения. Молись о том, чтобы твое сердце умело переносить все, что бы ни случилось в будущем с тобой. Сердце должно верить, что любое событие является не концом и началом всего, а просто преходящей и несущественной переменной величиной. За всеми ежедневными удачами и неудачами нашей жизни кроется более значительная цель. Возможно, мы еще не видим или не понимаем эту цель; возможно, человеческий разум вообще не способен понять ее до конца, и тем не менее все это ведет нас к чему-то высшему.

– Как это понять, отец?

Он рассмеялся по-хорошему, лизнул и заклеил конверт и ответил:

– Разве не замечательно было то, как наша паства отреагировала на возникшее прошлой ночью испытание? У них ведь, знаешь ли, были собственные заботы. Но, узнав о том, что случилось с вами, они послушались зова своего сердца и немедленно оказали действенную помощь.

– И что? – спросил я, недоумевая, каким образом это может защитить меня от будущих вторжений.

– Тебе хотелось вчера ложиться в пропитанную мочой постель?

– Нет.

– Ну так вот, благодаря этим людям тебе не пришлось этого делать.

– И все же я не понимаю, каким образом…

– Это тоже пример принципа «нет худа без добра», подтверждающий правильность философии твоей матери.

– Не вижу, как это защитит нас в будущем от вандалов, – сказал я.

– Потому что ты не видишь сути, – ответил отец Макнами, посмеиваясь. Казалось, он вот-вот взъерошит мои волосы, как будто я был маленьким мальчиком, а не взрослым человеком.

– И в чем же суть?

– Ты поймешь это когда-нибудь без моих объяснений, Бартоломью. Поймешь, я обещаю.

Должен признаться, Ричард Гир, я и сейчас понимаю это не лучше, чем тогда.

Я даже задумывался над тем, что могло бы быть настолько хорошим, чтобы перевесить тяжесть зла, причиненного прожорливым существом, которое сожрало мамину жизнь. Это должно быть чем-то совершенно исключительным, потому что в маме было очень много любви – достаточно, чтобы уничтожить очень большое количество зла. Но после ее смерти мне трудно принять ее философию.

Когда вечером после похорон я спросил об этом отца Макнами на берегу, он ничего мне не ответил. А позже он стал вести себя так странно, что я боялся задавать ему этот вопрос или даже произносить фразу «нет худа без добра», потому что мне казалось, что он и сам с трудом притворяется, что верит в это, – по крайней мере, он больше не упоминал этот мамин принцип.

Но сам факт, что Вы родились в том же году, когда Китай стал угрозой для Тибета, дает мне надежду, потому что Вы, может быть, в самом деле появились на свет для того, чтобы уравновесить зло, которое китайское правительство причиняет Тибету. Мне кажется, что это можно считать доказательством. Это слишком значительно, чтобы быть просто совпадением. Юнг согласился бы с этим.

А если Вы появились как ответ на китайские планы завоевать Тибет, то мне легче поверить в мамину философию и надеяться на мое собственное будущее после мамы и на жизнь в целом.

В интернете я нашел цитату далай-ламы: «Помните, что не получить то, что вы хотите, бывает иногда редкой удачей». Это похоже на то, что проповедовала мама.

И еще одна цитата далай-ламы: «В Тибете есть поговорка: трагедию надо превратить в источник силы. Не имеет значения, с какими трудностями мы сталкиваемся и какие мучения испытываем; подлинное несчастье – потерять надежду».

Что Вы думаете об этом, Ричард Гир?

Мы с Вами найдем общий язык в этом вопросе?

Может быть, наша переписка является тем добром, которое возникло в ответ на смерть мамы?

Может быть, Вы поможете мне перейти к «следующей фазе моей жизни», чего добивалась от меня Венди, пока еще была с нами, до того, как раскрылся ее секрет?

Я думаю, случались и более странные вещи.

Наша переписка – единственное, что дает мне надежду в данный момент. Поэтому важно продолжать притворяться, пусть даже мы сами не верим этому на все сто процентов.

11

Я не понял эти математические выкладки, но Макс был так возбужден, что я не стал прерывать его

После того как Венди ушла от нас, отец Макнами перестал молиться, а пить стал даже больше, чем описывалось ранее.

Он выпивал по бутылке «Джеймсона» в день прямо из горла. Он называл это «ирландским ритуалом очищения».

Иногда уже поздно вечером я слышал, как его рвет в туалете. Он спускал воду снова и снова, а грязи никогда не оставлял. Это было как с мамой в самом конце ее жизни, после химиотерапии и прочего. Но, к сожалению, в последнее время мама не появлялась в моих снах, так что я не мог посоветоваться с ней на этот счет.

Я спрашивал отца Макнами через запертую дверь туалета, не требуется ли ему помощь, но он отвечал:

– Со мной все в порядке. Временный спад, который уже сменяется подъемом. Мне надо побыть одному.