Читаем Несущие ветер полностью

Ало нежно любила свой рычаг и энергично оберегала его от покушений со стороны других дельфинов, но девушки все-таки ее побаивались, и кончилось тем, что мы построили для Ало личный загон, где она оставалась взаперти все время, пока продолжались номера с плаваньем.

Дельфины и косатки редко кусают из агрессивных побуждений. В игре они разевают рты и царапают друг друга, оставляя своеобразные параллельные следы от зубов, но я не знаю ни одного случая, когда животное сомкнуло бы челюсти, нанеся другому рваную рану. За многие годы нашей работы несколько человек были укушены, но всегда при особых обстоятельствах, и, по моему глубокому убеждению, враждебность при этом отсутствовала полностью. Вэла, партнерша Макуа в Театре Океанической Науки, как-то раз укусила меня. Фотограф снимал вертикальный прыжок Вэлы, берущей рыбу у меня из руки. В момент прыжка он что-то сказал, я повернула к нему голову и опоздала отпустить рыбу. Челюсти Вэлы сжали мою руку и два зуба проткнули кожу. След их сохранился и по сей день. Вэла страшно смутилась и расстроилась, точно собака, когда она случайно тяпнет хозяина. Она опустилась на дно, уткнулась носом в угол и отказывалась подняться, так что мне пришлось прыгнуть в воду и приласкать ее, чтобы она, наконец, приняла мое прощение.

Раз в месяц мы понижали уровень воды в Бухте Китобойца и по очереди ловили и взвешивали всех вертунов. Хрупкое здоровье этих животных требовало постоянного медицинского наблюдения: потеря полутора-двух килограммов нередко оказывалась первым симптомом болезни. Макапуу, малая косатка, бунтовала против этой процедуры. Однажды, когда кто-то из мужчин схватил и поднял Хаоле, любимого вертуна Макапуу, она проползла по мелководью и укусила его за ногу. Я думаю, она просто хотела оттащить его от Хаоле, но ее огромные зубы вонзились ему в ногу настолько глубоко, что рану пришлось зашивать. В другой раз помощник дрессировщика там же нырнул за упущенным ведром. Олело, вторая косатка, перед этим играла с ведром и не пожелала с ним расставаться. Однако вместо того, чтобы отнять ведро у парня, она отняла его от ведра, забрав его голову в пасть и отбуксировав его к борту бассейна. Ее нижние зубы порвали ему ухо, так что его тоже пришлось везти в больницу накладывать швы, а кроме того, успокаивать после пережитого потрясения.

Наш Ола, самец малой косатки, никогда не проявлял никаких признаков раздражения – возможно, потому, что он был еще детенышем, – и около двух лет мы без малейшей опаски плавали и играли с ним. Затем мы ввели в Театре Океанической Науки номер, в котором дельфин выступал вместе с аквалангистом. Для этого номера выдрессировали Олу. У нас было несколько аквалангистов, причем некоторые с животными прежде никогда не работали. Мы не знали, что один из них побаивался Олы и между представлениями дразнил его во вспомогательном бассейне, давая выход своему страху.

Однажды, когда Ола работал с этим аквалангистом, он уперся ему носом в крестец и прижал ко дну бассейна. Конечно, опасность захлебнуться аквалангисту не угрожала, но и высвободиться он не мог. В течение пяти минут дрессировщики улещивали Олу и сыпали командами, соблазняли рыбой и пытались напугать громкими звуковыми сигналами. В конце концов Ола решил, что достаточно проучил аквалангиста, и отпустил его. Но мы больше не рисковали использовать Олу в номерах с аквалангистами или пловцами, да и они отказывались участвовать в представлениях, если его не заменят другим животным.