Читаем Несущие ветер полностью

Джон Линдберг, сын знаменитого летчика Чарлза Линдберга, был владельцем океанографической фирмы на тихоокеанском побережье Америки, которая часто брала на себя работы, связанные с подъемом затонувших судов. Как-то, когда он в 1968 году приехал к Тэпу в Парк, я с ним разговорилась – а не пригодился ли бы ему дельфин, умеющий находить затонувшие предметы? Еще бы! Собственно говоря, сказал он, у него как раз сейчас нашлось бы дело для такого животного. Потерпевший аварию самолет упал в бухту, и следственная комиссия требует, чтобы были подняты все обломки, а разыскать их очень трудно: ведь они разбросаны по дну в мутной воде порта, а некоторые целиком ушли в ил. Вероятно, дельфин с помощью эхолокации мог бы их обнаружить, включая и погребенные в иле, подобрать мелкие обломки, а возле крупных оставить радиомаяк или еще как-нибудь пометить их для водолазов.

Джон не собирался вкладывать деньги в подобное предприятие, но неосторожно сказал, что, будь такой дельфин уже выдрессирован, возможно, он не отказался бы взять его напрокат. И ссылаясь на эти слова, я вырвала разрешение продолжать эксперимент при условии, что он не потребует дополнительных расходов.

К этому времени Океанический институт добился таких успехов в небольших инженерных программах вроде создания подводной камеры, что возникла чисто коммерческая компания «Макаи-Рейндж инкорпорейтед», поставившая себе честолюбивую цель осуществлять освоение морского дна с помощью новых и эффективных средств и методов. «Макаи-Рейндж» построила и испытала большую, но передвижную жилую камеру «Эгир», обеспечивавшую все необходимое для длительного пребывания шести человек на глубине до 150 метров.

Руководство «Макаи-Рейндж» дельфинами не интересовалось и отнюдь не приветствовало нашего участия в работах фирмы – с дельфинами или еще как-нибудь. По-моему, причиной в какой-то мере было вполне здравое опасение, что люди и эксперименты, не имеющие прямого отношения к их главной задаче, могут стать помехой при очень сложных и по-настоящему рискованных испытаниях с погружением «Эгира». Однако отчасти, мне кажется, тут действовала и боязнь, что дельфины будут отвлекать внимание прессы и телевидения от их собственных проектов. И наконец, я подозреваю, что аквалангистов заедал мужской шовинизм – идет осуществление важнейшей программы глубоководного ныряния, а тут снуют какие-то дрессировщики дельфинов в бикини, придавая всему происходящему несерьезный оттенок!

Однако «Макаи-Рейндж» построила совсем рядом с Парком длинный пирс, который облегчал им ведение ежедневных работ в открытом море и очень облегчил бы нам работу с дельфинами, если бы мне удалось каким-то образом соорудить возле него дельфиний загон.

Океанический институт обзавелся собственным новым дрессировщиком. Скотт Резерфорд был дюжим молодым великаном, и его присутствие на молу не задело бы ничьих предрассудков. А одного из институтских дельфинов выдрессировали для работы в открытом море. Во время зимнего лекционного турне я побывала в чикагской редакции «Царства дикой природы», и в результате они вместе с нами подготовили телевизионную программу об одомашнивании дельфинов для работы в открытом море. В ней принял участие Скотт с молодым институтским самцом афалины по кличке Леле (что значит «прыжок»). Скотт под присмотром Ингрид Кан выдрессировал Леле носить поноску, подчиняться отзывному сигналу, а также вплывать в клетку и выплывать из нее. Мы выпустили Леле в море у берега, и он продемонстрировал свое умение перед телевизионными камерами, а звезды программы Марлин Перкинс и Стэн Брок подыгрывали ему на вторых ролях. «Макаи-Рейндж» пошла навстречу телекомпании настолько, что погрузила «Эгир» на несколько метров рядом с пирсом, и это позволило запечатлеть на кинопленке, как Перкинс и Брок возятся возле «Эгира», а Леле таскает им всякие предметы. Кроме того, «Макаи-Рейндж» разрешила снять, как два ее аквалангиста выплывают из тамбура «Эгира» и возвращаются в него на глубине 15 метров – эти глубоководные кадры потом монтировались с кадрами работающего Леле.

Когда съемки закончились, у Скотта и Леле оказалось, много свободного времени, а потому ничто не мешало привлечь их к решению проблемы, с которой столкнулся Джон Линдберг. Выбрав для дрессировки Бухту Бейтсона, очень большой, глубокий и просторный бассейн, Скотт начал работу с Леле, обучая его оставлять опознавательные знаки возле предметов на дне.