Читаем Несовершенное полностью

– Я готов поговорить с вами по душам. Просто по-человечески интересно пообщаться. Я ведь уверен – за вами не маячит никакой персонаж, решивший в интересах бизнеса натыкать мне палок в колеса. Вы не получали своего задания, ни официально, ни подпольно. Занимаетесь самодеятельностью?

– Опять вы обо мне? Давайте лучше поговорим о вашей чудесной сделке.

– Далась вам эта сделка. Что вы хотите о ней узнать? Кто нагрел на ней руки и каким образом? Действительно ждете от меня бесподобной и беспрецедентной откровенности? Я дал вам повод подозревать меня психической неуравновешенности?

– Зачем же вы меня сюда затащили?

– Поговорить о вас, разумеется. Например: в чем заключается ваш план? Никак не могу понять. Думали, придете ко мне и узнаете всю подноготную? Хотите, расскажу о становлении своего капитала?

– Хочу. Разумеется, если бесплатно.

– Нет, серьезно. Вам бы следовало начать с другого конца. Под договором о выкупе участка даже моей подписи нет. Ройте с того конца.

– Это ваш совет? Вы заинтересованное лицо, я не верю в вашу объективность. План мой прост, как все гениальное: желаю добиться от вас комментария на предмет заполнивших город слухов о вашей причастности к афере с участком и извлеченной из нее немалой выгоде.

– Мой ответ еще гениальнее, чем ваш вопрос: нет ни причастности, ни выгоды. Я просто купил здесь дом. Ничего незаконного. У меня ведь бизнес в вашем милом городке.

Самсонов молчал. В самом деле, какого другого ответа можно требовать, не имея в руках улик? Зачем он вообще вошел в контакт с Касатоновым? Истерическая реакция на неприятности жизни простительна женщинам с их тяжелым гормональным фоном, но почему его затянуло в болото нерасчетливости?

– Вам нужны подлинные документы по сделке, нужна их независимая экспертиза, нужны рычаги давления на людей, поставивших подписи, и много других важных вещей, – беззаботно произнес Касатонов. – Но у вас ничего этого нет и никогда не будет. Знаете, почему?

– Не знаю.

– Потому что вы гуляете сами по себе, как кот. Журналист опасен, если является орудием в руках серьезного человека, имеющего в деле интерес. Он обеспечит и необходимую инсайдерскую информацию, доступ к документам и прочие удовольствия. Вы не знакомы с этими прописными истинами?

– Знаком. Просто я решил начать новую жизнь.

– Боюсь, вы пытаетесь заложить основы новой жизни страны. Или просто насмотрелись занятных фильмов о бесстрашных журналистах, которые лихо развязывают языки всевозможным злоупотребителям и похищают документы из сейфов и письменных столов. Смею вас заверить, у меня вы ничего не похитите, и никто из моих людей с вами словом не обмолвится. А перекупить их вы не сможете – денег нет. Жизнь устроена печально. Скучно и обыденно.

– И она, полагаю, вас устраивает.

– Само собой. Не удивляет же вас такое мое отношение к проблеме?

– Не удивляет. Сны вам снятся?

– Сны? Иногда. Если вы надеетесь, что по ночам я терзаюсь кошмарами, спешу вас разочаровать. Обхожусь без достижений фармакологии.

– Какой сон видели в последний раз?

– Не помню, – Касатонов пожал плечами. – Утром иногда еще могу находиться под впечатлением, но через четверть часа и думать забываю.

– А впечатления помните? Смешные сны, реалистичные, фантастические?

– Ничего определенного сказать не могу. Откуда такой интерес к моим снам?

– Я просто надеялся.

– Надеялся? И?

– Надеялся на невероятное. Сны делают человека ранимым. Он переживает их, как вторую жизнь. Особо увлеченные полагают сны истинной реальностью, а повседневность – видимостью. Вас никогда не посещали такие мысли?

– Конечно, нет, – раскатисто засмеялся олигарх. – Детство какое. Меня вполне устраивает повседневность.

– Намекаете на мои несчастные обстоятельства? Думаете, спасаюсь в снах от жизни?

Касатонов закинул ногу на ногу и с иронией посмотрел на собеседника:

– Нет, я просто пытаюсь понять глубинные причины ваших поступков. Должно ведь существовать нечто необъяснимое, подвигнувшее взрослого человека на подростковое поведение. Признаться, я поэтому и решил увидеться с вами лично.

– Я вам и объясняю глубинные причины своего поведения. Человек должен радоваться жизни. Не в гедонистическом смысле, а в бытовом. Радоваться в момент пробуждения, во время завтрака, на работе, во время обеда, дома, во время ужина, ложась спать.

– Наверное, с некоторыми сумасшедшими все так и происходит.

– Возможно. Я ведь не о вечной идиотской улыбке говорю. Все перечисленные мной события не должны тяготить человека, раздражать или изматывать. Когда эти условия соблюдаются, человек счастлив. В моем понимании большие деньги по определению лишают своего обладания спокойствия. Правда, у меня даже маленьких денег особо никогда не водилось, поэтому я обращаюсь к вам за консультацией: вы живете в мире с самим собой?