Читаем Несовершенное полностью

Даша слышала все слова дискуссии до единого и соглашалась с Овсиевской, но с поправкой на мнение остальных. Люди считают так, как говорила примадонна, но хорошая актриса может служить и в райцентре – действительно потому, что не попалась своевременно на глаза московскому режиссеру. Наверное, Светлана Ивановна и сама думала так же, только обостряла свою позицию.

– Я думаю, можно приступать к фуршету, – объявил Касатонов в ознаменование прекращения прений и первым направился к столам. Те неожиданно оказались накрытыми и готовыми к торжеству. Толпа двинулась вслед за предводителем. Коля, так и не успев обратить на себя внимание олигарха, был сметен вместе с Дашей со своего места, а затем и прижат к столам. Очень быстро оказалось, что ужин подготовлен не только с размахом, но и с расчетом: всем гостям хватило злачных мест, не понадобилось толкаться и проявлять сноровку. Даже фуршета не получилось, а вышел настоящий банкет: стулья зрителей теперь пригодились в качестве стульев ужинающих, и толпа расселась по ним чинно и с достоинством.

Первым взял слово Касатонов и начал длинный проникновенный тост за благоденствие театрального искусства, а тем временем Саша Колокольцев у себя дома все еще не спал, продолжая обдумывать способы знакомства с девушкой, не известной ему как Даша. Нужно выглядеть беззаботным и веселым, а встречу представить случайной. Возможно, такой вариант – действительно наилучший, но осуществить его тоже невозможно. Колокольцев не отличался ни легкостью характера, ни чувством юмора, веселые компании посещал редко, а если и посещал, то сидел в уголке скучный и одинокий. Не может прикинуться весельчаком человек, за всю жизнь ни разу не заставивший ни одну девушку улыбнуться. То есть, девушки улыбались в его сторону, иногда даже смеялись, но над ним самим, а не над его шутками. Удивительный дар попадать в глупейшие ситуации не оставлял Сашу в течение долгих лет, с самого раннего возраста. Некоторые из родных и близких стали уже раздражаться по поводу необходимости вытаскивать его из постоянных историй. Пару раз дело доходило до милиции.

Однажды он попытался заговорить с маленьким ребенком и увести его домой, потому что счел его потерявшимся, хотя мать стояла в нескольких метрах и болтала с подругами. Собственно, мамаша могла бы уделять своему отпрыску больше внимания, и не возник бы на ровном месте совершенно пустой конфликт. В другой раз он бросился задержать карманника, улепетывающего с места преступления под истошные вопли обездоленной женщины, но задержанный оказался мужем несчастной, преследующим злоумышленника. Немедленно последовало обвинение Колокольцева в соучастии, и единственным задержанным во всей катавасии оказался именно он. Самому себе он тогда признался, что действительно выступил соучастником, помешав изловить виновного, и несколько часов в участке с такой точки зрения казались ему тогда даже мягким наказанием за содеянное. Следствием таких печальных приключений стало решение Саши никогда не вмешиваться спонтанно в мало понятные со стороны ситуации, и он неуклонно придерживался этого правила.

Колокольцев лежал в своей комнате на диванчике, закинув руки за голову и глядя в потолок. Он упорно продолжал обдумывать сценарии грядущего подвига и по-прежнему не мог остановиться ни на одном из них. Влезть в компанию невозможно, рассмешить он не сможет, напасть открыто с цветами наперевес – значит загубить дело на корню. Если все эти варианты не проходят, остается немногое. Подавить интеллектом? Каким же образом продемонстрировать умственные способности незнакомому человеку на улице? Можно найти сообщника и заговорить с ним в радиусе слышимости от объекта преследования о философии Владимира Соловьева. Но разговор потребуется перевести в знакомство. В шутку обратиться к девушке с просьбой рассудить спор? Она может обидеться или убить его презрением, если докажет, что он плохо знает предмет. Скорее всего, просто отмахнется от уличных недоумков и поспешит дальше на работу.

А ведь попытка знакомства, кроме всего прочего, должна быть еще и единственной. Если в понедельник не выйдет, на следующий заход можно будет зайти через месяц-другой, а лучше через год – на случай, если у неизвестной окажется феноменальная память. Осознав вдруг жестокую подробность подлежащей решению задачи, Саша в отчаянии перевернулся на живот и расплющил нос о пыльное диванное покрывало.

Мысли Колокольцева двинулись уже в совершенно опасном направлении. Он стал склоняться к идее тщательной слежки за преследуемой девушкой с целью выяснить сферу ее жизненных интересов, установить круг знакомых и прочие детали, характеризующие личность с разных сторон. Новый аспект логического процесса сначала испугал самого автора. Тот сначала перевернулся снова на спину, затем сел и обхватил голову руками. Звуки работающего телевизора и голоса родителей из соседней комнаты мешали Саше сосредоточиться, поэтому он прикрыл уши ладонями, однако свежие идеи все равно не приходили.