Читаем Несбыть полностью

Влад прицельно метнул кресло под ноги бродящей по комнате девушке и взглядом притянул его обратно. Пока гостья возмущалась, быстро расставил перед ней чайник, сахарницу, молочник, тарелки с нарезанными ломтями хлебом и мясом, сыром нескольких сортов и кусочками горячего пирога.

— Угощайтесь. И не бойтесь, здесь нет ничего такого… Нехорошего в вашем понимании.

Запах творожного пирога достиг ноздрей гостьи. Граф сделал вид, что не услышал, как предательски заурчало у нее в животе. Быть может, сытая она будет менее скрытной?

— Надеюсь, вы простите, если я не буду следовать принятому этикету, — не договорив, Баньши впилась зубами в самый большой кусок пирога и невнятно продолжила: —…Есть чинно и благородно?

— Будьте любезны, — Влад налил себе вина и потягивал его мелкими глотками.

— А вы пока можете развлечь меня светской беседой, — любезно разрешила девушка. — Сколько и кого пожрали, как и кого замучили.

Вино пошло не в то горло. Раньше такое с ним удавалось сотворить только Вррыку, но теперь круг мастеров своего дела грозил расшириться.

Откашлявшись, Граф решил ничего не скрывать:

— Фея, вы когда-нибудь теряли родных?

— Граф, я теряла даже себя, — усмехнулась Баньши, заглядывая в принесенный двергом горшочек. — Надеюсь, вы не думаете поймать меня на крючок слезливой истории о тяжелом детстве?

— Отнюдь. Я рассчитываю привлечь вас правдой.

— Что ж, попробуйте. У вас есть пять минут, пока я буду расправляться с мясом с черносливом, — девушка схватила вилку и с урчанием набросилась на содержимое горшочка.

— Когда отец заключил мир с турецким султаном и отправил меня к нему в качестве залога верности, мне было четырнадцать лет. Когда я вернулся и сел на валашский престол, мне едва исполнилось семнадцать. Второго сына не учат быть наследником, а я, насмотревшись на зверства турок, знал только одно. Поклялся, что никогда не буду жестоким по отношению к людям. Юношеский максимализм столкнулся с реальностью в первый же месяц правления. Сначала пришлось проливать кровь воинов, сражаясь с соседями ради мести за убитых родителей и брата. Потом — бороться с заговорщиками внутри правящей элиты самого княжества. Что бы я ни делал, к каким бы дипломатическим уловкам ни прибегал, люди все равно гибли. Не в сражении, так от голода, на опустошенных турецкими захватчиками землях.

Фея продолжала жевать и смотрела только к себе в горшок, но слушала очень внимательно.

— Со временем я понял, что по-детски наивная тяга к дипломатии плохо помогает подданным. Проблемы следовало решать кардинально — так, чтобы раз и навсегда отвадить посторонних от этих земель.

— И вы стали вампиром?

— Нет, — интригующе улыбнулся Влад. — Вампиром я стал много позже. А тогда лишь осознал, что разговаривать с противником следует на понятном ему языке.

— Выучили турецкие и венгерские ругательства?

— Поверьте, их я к тому моменту и так знал немало. Басе мазенята![5] Терем-те-те.[6]

Фея как раз вытирала рот салфеткой с гербом в форме дракона и с фырканьем прыснула в нее мясным соусом.

— В следующий раз, как надумаете непонятно выражаться, предупреждайте заранее, — попросила она, отдышавшись. — Не могу спокойно наблюдать, как вы с гордым видом мелете всякую чушь.

— Вернемся к моей грустной и честной истории, — Влад невозмутимо крутил в пальцах бокал с вином.

Созерцание пурпурного водоворота настраивало на меланхоличный лад. То что нужно, чтобы рыбка окончательно заглотила наживку.

— Итак, я был молод и не искушен в придворных интригах, зато полон стремлений обеспечить людям спокойную жизнь. Отовсюду наседали воинственные соседи, а на разоренных до крайности землях никто не хотел вести хозяйство. Что мне оставалось делать, кроме как перейти на язык грубой силы?.. Сработало, кстати, отлично. Не прошло и трех лет, как за мной закрепилась репутация человека жестокого, и даже слегка маньяка. Стоило слухам расползтись за пределы Валахии, как число желающих наведаться сюда резко сократилось. Никто не хотел участвовать в кровавой расправе или безумном развлечении правителя.

— Но ведь были жертвы! — Баньши откинула со лба светлую челку и теперь смотрела прямо и требовательно. — Посаженных на кол вы списали на необходимые потери?

— Ох, Фея, — вздохнул Граф. — Вы забыли главное. Я по-прежнему оставался противником любого насилия. Хотя, как и сейчас, был неглуп. И отлично придумывал всякие фокусы.

— Фокусы? — удивилась девушка. История настолько захватила ее, что она упустила возможность высмеять рассказчика за самолюбование. — В каком это смысле?