Второй голубой мечтой «российского благородного шляхетства» было освобождение от обязательной государственной службы. Совершенно точно известно, что это освобождение входило в планы коллектива Комиссии по составлению Уложения. Но затянули, и освобождение дворян от службы осуществилось уже при другом императоре.

Петр III в 1762 году довел дело до логического конца: издал указ об отмене Тайной канцелярии и знаменитый Манифест 18 февраля 1762 года «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству».

Оба документа дворянство встретило с восторгом!

Ведь Манифест «заканчивал почти трехсотлетний период обязательной военной службы землевладельцев и превращал их из служилого в привилегированное сословие»[96].

Теперь крепостной опутывался надзором, как античный раб, и только в одном смысле к нему приковано внимание – как к тому, что готов бежать, принося убытки владельцу и хлопоты государству.

По мнению В.О. Ключевского, Российская империя в это время – «строго рабовладельческое царство античного или восточного типа».

Петр III дал Манифест, но попытался реально править, не оглядываясь на дворян… и гвардия свергла его, убила.

А Екатерина понимает: дворянство – это огромное число властных, организованных людей, осознающих свои права и не собирающихся с ними расставаться. Екатерина берет самодержавную власть – и тут же дает еще более громадные привилегии. Такие, чтобы всем было ясно: никакая другая власть не даст столько.

Позже Екатерина II опять введет Тайную экспедицию, и дворянство промолчит. Но что бы сделало дворянство, попытайся Екатерина упразднить Манифест или хотя бы ограничить права дворянства? Даже самым скромным образом?

Екатерина даже еще расширит права дворян… Хотя, казалось бы, куда же дальше?

Но с 1765 года можно было даже ссылать крепостных в каторжные работы «за предерзостное состояние», а крестьянам было официально запрещено жаловаться на помещиков.

В 1775–1785 годах проведена кардинальная административно-территориальная реформа. По «Учреждению для управления губерний Российской империи» вводились примерно 50 губерний с населением от 300 до 400 тысяч душ. На территории уездов проживало около 30 тысяч душ.

Во главе губернии стоял губернатор, назначаемый и смещаемый монархом. В своей деятельности он опирался на губернское правление, в которое входили губернский прокурор и два сотника.

Дворяне имели право на самоуправление; в губерниях и уездах дворянские собрания созывались каждые три года, избирая уездных и губернских предводителей дворянства, судебных заседателей и капитан-исправников, возглавлявших уездную администрацию.

Только дворяне могли владеть землей и крепостными, они же владели недрами в своих поместьях, имели право разрабатывать недра, заводить заводы и торговать.

В 1785 году Екатерина II в своей Жалованной грамоте дворянству подтвердит все данное Петром II и даже даст дополнительные гарантии.

Правительство Екатерины II собиралось вообще-то дать жалованную грамоту и городам, и крестьянству, но в конце концов дало ее только горожанам. Крестьян было попросту нечем «жаловать» – дворянство получило фактически все ресурсы государства в свое и только свое пользование…

Император же получает гарантии поддержки в обмен на то, что даже и не думает об ограничении этих фантастических привилегий дворян.

Складывается такой молчаливый договор правительства и дворянства, что-то вроде: «вы не пытаетесь ограничить власть монарха и не требуете конституции… то есть мы по-прежнему что хотим, то и воротим. Но мы даем вам такие привилегии, чтобы вы имели гарантии личной независимости и чтобы реально никакой правительственный чиновник не мог бы вас разорить или обидеть. И поэтому мы воротим что хотим, но только до тех пор, пока вы с этим согласны и пока мы не нарушаем ваших интересов».

Эту политическую систему однажды метко назвали «самодержавием, которое ограничено удавкой».

Можно, конечно, и красивее: «самодержавие, ограниченное дворцовым переворотом».

Есть разница?

Стабильность, как и было сказано

Со времен Екатерины любой новый монарх будет иметь дело с этой толщей: с множеством организованных, вооруженных людей, умеющих собраться, выбрать себе предводителей. С осознающими свои права и интересы владельцами почти всей земли и более чем половины рабочей силы Империи. С множеством командующих полками, управляющих имениями, уездами и губерниями. С людьми, которые пуще смерти боятся лишиться своих привилегий и особенно главной из них: владеть крестьянами. Что бы ни замыслил монарх, какие бы хорошие идеи ни бродили в его голове, а считаться с этой дворянской массой он был вынужден, независимо от своего желания.

Эта опора создавала стабильность внутри Российской империи. Дворянство не за страх, а за совесть служило правительству, которое имело все основания считать своим. Его распоряжения дворяне всегда выполняли честно, а распоряжения, понятные им, совпадающие с их позицией, выполняли даже прямо истово.